Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

прокурор 2

(no subject)

"Мысль о золотом веке сродна всем народам и доказывает только, что люди никогда не довольны настоящим и, по опыту имея мало надежды на будущее, украшают невозвратимое минувшее всеми цветами своего воображения."
(А.С. Пушкин  История села Горюхина)
прокурор 2

Прилет валькирий

Вагнера выпустили из СИЗО.
Ждем нечеловеческой музыки оперы "Тангейзер-2, или Запасной инстинкт".
Я бы на месте Вагнера вчинил Бацьке иск за срыв контракта, незаконное задержание и еще за что-нибудь. С арестом его имущества в РФ в качестве залога.
Ходят слухи, что подмосковное имение цыгана сняли с продажи. Видно Ростов-папа и впрямь не резиновый.
Но он и его не заслужил. Но это мое субъективное мнение, хотя я его разделяю.
Наглядный пример того, как один дуболом может спровоцировать неуправляемые процессы по всей стране.
Губерния пошла писать.
прокурор 2

Вести с полей

https://blogomir.ru/935137.html?view=21341921#t21341921
На всякий случай даю копию.

"По личным причинам не мог писать.
Сегодня коротенько. Сейчас, если коротко стадия слива Лукашенко. идет поиск козлов отпущения, извинения МВД и приказы разобраться с каждым задержанным (Кочанова со слов Лукашенко). Приход Макея к власти вероятен (привет росМИД) надолго или нет отдельный вопрос.
Проехал сегодня много по окрестностям. Во всех маленьких городках, вдоль дорог стоят люди. В моей деревне вышло около 300 человек. Спецназовец (реальный, не подставной) выкинул форму в урну около мэрии.
Аресты при этом продолжаются.
Продолжаю наблюдение.
И его же. Из коментариев:
Аресты, избиения в том числе уже в участках, беззаконие это не происки госдепа. Страна маленькая - у каждого такие истории с близкими и друзьями. Сегодня был на похоронах - ругали Луку больше чем плакали по умершему.

Народ его реально ненавидит. А у этого восстания пока других бенифициаров нет".
И еще один взгляд из сопредельной сторонки:

https://taira-koremochi.livejournal.com/696949.html
прокурор 2

Вопрос к залу

Други дорогие!
По интернету гуляет информация, что в конце января 1945 года при эвакуации частей вермахта и СС из Прибалтики в Германию был торпедирован немецкий транспорт «Мойра», везший, помимо прочих, голландских эсэсовцев.
О том же, вернее, просто о гибели "Мойры", говорят и немецкие источники.
Однако в списке
судов, потопленных моряками Балтфлота, «Мойра» не значится.
Созерцатель на сей счет никакой информации не нашел. Ну да из него следопыт «еще тот».
Единственно возможный ответ в таком случае: транспорт напоролся на мину.
Есть ли у кого какая-нибудь информация на сей счет?
Или все же «Мойру» утопили наши подводники?
А если да, то кто именно?
Буду, как всегда, велми признателен!
прокурор 2

Какие характеры!



Выдающееся фото!
Но это вроде не Картье-Брессон. Хотя... Был еще один американец, тоже нашу жизнь снимал. Не упомню его имени.
Ну да не суть.
А вот интересно: дверь специально приоткрыли? Читывал я, что приоткрытая дверь - символ смерти. И художники его с давних времен "пользуют".
прокурор 2

Узники совести

Только цитаты

"Свободу Юрию Деточкину! Свободу Джорджу Флойду!" (с)
P.S. "А Якина изловить ко мне на ковер и на кол посадить!" (с)
P.P.S. "Не стреляйте в пианистов, они играют, как умеют" (с)
P.P.P. А при аресте полагалось бы прокричать: "Всех не перевешаете!"
Или это репортеры напортачили?
P.P.P.P.S. Коллаж потырен из тырнетов
прокурор 2

Экспорт-импорт революции

Предлагается план акции по неповиновению властям РФ.
Прогрессивная общественность массово становится на колени в знак солидарности с.
У каждого протестанта в руках по плакату. На плакате покаянное: "Простите нас, афро-американцы!" и "Мы все - негры!"
В первом ряду - Л. Ахеджакова, далее по списку узнаваемости.
Все их за нарушение санитарного режима будут принимать СИЗО, где они продолжат акцию неповинновения, стоя на коленях, покуда всех не выпустят.
Советы постороннего: американским неграм следует ужесточить требования и учинять санкции в адрес тех, кто хоть и стал на коени, но сделал это, по мнению наблюдателей неискренне, а то и в издевку.
Ждем коленопреклонений от лидеров стран ЕС.
Им есть, в чем каяться, ибо
каяться всегда есть, за что.
прокурор 2

Страсти по босяку

Горький - Б. Муссолини
6 октября 1925, Сорренто
Господин Министр,
Как я Вам телеграфировал 3 октября, мною Вам было отправлено 17 сентября заказное письмо следующего содержания: В ночь с 16 на 17 сентября на моей квартире в комнате баронессы Марии Будберг, гражданки Эстонии и моей секретарши в течение последних 5 лет, полиция произвела обыск.
Поскольку итальянской полиции доподлинно известно, что баронесса Будберг никогда не занималась политикой, я должен заключить, что этот обыск был направлен против меня, ибо вся моя зарубежная корреспонденция доверена мною секретарше.
24 сентября баронесса Будберг выехала в Берлин, чтобы присутствовать при операции своего сына.
В Бреннеро ее задержали и изъяли у нее все бумаги, среди которых были и мои деловые письма и одна моя рукопись.
Позвольте еще раз уверить Вас, что Мария Будберг совершенно чужда политики, как, впрочем, не занимаются ею и все другие живущие со мною лица.
Вы можете мне поверить. Я занимаюсь здесь исключительно литературной работой. Для этого я и приехал в Италию, где я всегда мог работать спокойно.
Я болен и нуждаюсь в покое.
Если Ваша полиция находит мое пребывание в Италии нежелательным, прошу Вас откровенно и прямо сообщить мне об этом, и я тотчас же перееду на юг Франции.
Прошу Вас срочно мне ответить.
Сейчас моя секретарша должна вернуться в Сорренто, и я прошу Вас распорядиться, чтобы она смогла вновь беспрепятственно пересечь границу, т.к. она везет бумаги и рукописи, очень для меня важные.
Я обращаюсь к Вам частным письмом, чтобы воспрепятствовать вмешательству газет в это дело.
С сердечным приветом.
Максим Горький
9 октября (через три дня) Горький пишет в Москву начальнику от советской литературы П.Керженцеву:

Ответа на письмо (к Муссолини) не получил. Послал телеграмму, но и она осталась без ответа. Написал еще письмо - мне его возвратили
Такое отношение ко мне, русскому литератору, я считаю грубым и не заслуженным мною.
прокурор 2

90 лет самострелу Маяковского

Сегодня поминают Маяковского.
Помянем его и мы.
«Я люблю смотреть, как умирают дети».
Надо сказать, что советское литературоведение обходило сию тему за версту. Как чумной барак. Едва ли не единственным, кто всерьез вознамерился поразмышлять над сказанным, стал Ю.А. Карабчиевский, печатавшийся исключительно в зарубежных изданиях. Впрочем, вдаваться в пространные размышления на сей счет он благоразумно не стал. Тем не менее, а куда деваться-то! литературознавец отметил, что от кощунственности этих строк «горбатится бумага, со строчки, которую никакой человек на земле не мог бы написать ни при каких условиях, ни юродствуя, ни шутя, ни играя, — разве только это была бы игра с дьяволом».
Г.В. Свиридов был категоричен: «Человек, который написал: “Я люблю смотреть, как умирают дети, — не может быть назван человеком. Это — выродок”».
Менее, чем за год до самоубийства стихоконструктор в очередной раз напомнил о себе как о лютом безбожнике. 10 июня 1929 года он выступил по поручению Федерации советских писателей на втором всесоюзном съезде союза воинствующих безбожников. Другого кандидата для приветствия среди советских письменников не сыскалось.
Речь была короткой, но сильной. В ней он назвал Достоевского величайшим богоборцем. Оставалось лишь гадать: то ли он вообще не читал Достоевского, то ли ничего не понял из прочитанного. Толстой был отмечен Маяковским как «богостроитель», что тоже звучало вполне невежественно. Наконец, он заявил, что «у нас» были и величайшие «богодураки». Имен последних он, правда не назвал, но догадаться, о ком шла речь, было нетрудно: двое из выступивших на съезде ВИП-персон, отметились в свое время в качестве «богодураков»-богостроителей – наркомпрос Луначарский, продавленный с помощью ОГПУ в советские академики, и Максим Горький. С последним у Маяковского были личные счеты, и «великий пролетарский поэт» даже обещался «набить морду» «великому пролетарскому прозаику» за распускавшиеся-де им клеветнические слухи о некой «постыдной» болезни стихоплета. Однако, в тот день бывшие богостроители клеймили с трибун христианство и весь религиозный мир как мир – «ненавидящий человека». «Христа, распалялся Луначарский, никогда не существовало, а Евангелие, или жизнеописание Христа, есть прямой обман попов».
Булгакову было, с кого списывать Мишу Берлиоза и Ивана Бездомного.
Причины развернувшейся в 1929 году вроде бы ни с того ни с сего травли Маяковского загадочны. Власть не третировала его: внешне партия была вполне равнодушна к исправному исполнителю ее воли. Едва ли «борьба с бюрократизмом», присущая поделкам Маяковского поздней поры, могла стать причиной начальственного неудовольствия. А тем более, гнева. Хотя да: съездить в очередной раз в Париж, по которому уже гуляли члены его почти «шведской семьи» Лиля и Ося,ему не позволили, что стало для Маяковского неожиданным и тяжелым ударом. Формально язвило Маяковского не государство, а «гражданское общество» в лице «политико-литературной общественности» – «тамо гади их же несть числа».
1929-й год не даром называют «годом великого перелома» – ломалось, трещало и скрежетало буквально все: перспектива катастрофы для режима и страны в целом становилась более чем реальной, пути выхода из сложившейся ситуации виделись всем по-разному, а посему оппозиции плодились одна за другой.
Маяковский умел нравиться начальникам – в том числе и тем, что были вхожи в высочайшие кабинеты. Это хорошо в мирные времена, но когда хватаются за ножи, друг всем становится врагом всех.
Думается все же, что Маяковский просто всем надоел и «инвалюту» на него решено было больше не тратить. Это было воспринято им как знак высочайшей немилости, что вполне понятно: человека лишили возможности иметь отдушину. Для фигуры, привыкшей быть «выездной», это было равносильно катастрофе, ибо больно било не просто по самолюбию, но и по социально-политическому статусу, по «положению в свете».
К тому же он явно исписался, а реклама Моссельпрома в условиях вновь возникшего дефицита всего и вся, становилась никому ненужной. Что оставалось Маяковскому? Воспевать вождей и трудовые будни. Невеселая перспектива для ловкого циника, каковым он был. Навсегда ушло то время, когда можно было плевать в лицо публике, получая в ответ ее бурные аплодисменты. Власть советов – это вам не проклятый царизм.
Смерть поэта стала шоком не только для начальников РАПП. Их наспех сочиненное письмо в Политбюро с самооправданием, типа, «это не мы!» свидетельствовало о том, что эти «пролетарские вожачки» в литературе, действовавшие по привычной программе, и впрямь были не при чем, или же были разыграны втемную.
Но кого они только не третировали? Булгакова в том же 1929 году они чуть не свели в могилу! Доставалось от РАПП и вполне своим: есть друг друга поедом давно уже стало для «пролетарских писателей и поэтов» образом жизни. Это был способ их существования, смысл их жизни.
В Страстной понедельник 14 апреля 1930 года – в день смерти Маяковского – «Литературная газета» поместила объявление, в котором говорилось, что 19 апреля, на которое приходилась Великая суббота, т.е. в канун православной Пасхи, «в Красном уголке РЖСК им. Л. Красина (проезд Художественного театра, д. 2), антипасхальный вечер. Выступят: И. Батрак. М. Голодный, А. Иркутов, В. Маяковский. М. Светлов, Д. Хаит».
Что собирался читать в тот вечер Маяковский?
Не исключено, что богоборческий и богохульный вирш, состряпанный наспех еще в 1923 году и тиснутый в «Известиях» тоже накануне православной Пасхи в Страстную (Великую) субботу. Назывался он «Наше воскресенье».
Конец советского футуриста – богохульника и кощунника – и как человека, и как стихотворцабыл одновременно и банален, и страшен, и закономерен.
Он оказался ненужным никому. Даже самому себе.
Хорошо еще, что в отличие от «казуса Есенина» после самоубийства Маяковского массовых суицидов в его честь не отмечалось. Мозг поэта-главаря был изъят из черепной коробки и передан в Институт мозга, где уже хранилось содержимое головы впавшего в безумие Ильича.
Похороны Маяковского, ставшие своего рода «перформансом», как это именуют в наше время, были исполнены мрачной – мрачнее некуда – символики, злой иронии и даже издевки. Гроб бывшего русского дворянина и офицера, счастливо отвертевшегося от передовой, везли на обитом железом грузовике, символизировавшем броневик. То была придумка Д. Штернберга, Дж. Левина и В. Татлина – автора проекта очередной богоборческой «Вавилонской башни». На «броневике» везли того, кто ездил на новейших иномарках и одевался во все заграничное. Это, конечно же, было издевкой над поэтом.
В печь гроб опускали под пение «Интернационала». В этом тоже был свой «сюр», хотя сей гимн отверженных исполнялся в ту пору по поводу и без повода. Но несмотря на все призывы самодеятельного хора, заклейменный проклятьем персонаж, так и не встал.
Останки нераскаянного безбожника-бунтаря были преданы революционному (так и хочется сказать «адскому») огню и пламени Донского крематория. Кое-кто спустился вниз по лестнице, чтобы посмотреть в глазок, как они превращаются в пепел. Воспевал ли кремацию в своих рекламных лесенках Маяковский – неизвестно.
Примечателен был и траурный венок поэту, составленный его единомышленниками. «Железному поэту – железный венок», – гласила надпись под ним. Четыре металлические пластины создавали подобие циркуля и наугольника. «Натюрморт» из металла обрамлял выполненный в форме пентаграммы моток проволоки толщиной в палец– не то венок, не то венец терновый или и то, и другое одновременно. От него веяло жутью: то был совершенно неприкрытый конструктивистский вариант изображения масонского Бафомета, сидящего с оттопыренными лапами на земном шаре (шестеренке). Силуэт его просматривается весьма отчетливо. Символ нечисти был изображен старательно и небесталанно. Инсталляция сия была, разумеется, посланием посвященным.
Это расстарался художник-авангардист А. Лавинскиймуж художницы Е. Лавинской, родившей от Маяковского сына. Ничего скандального в том для причастных ко всякого рода мистериям-буфф не было: все они были одной большой «семьей».
Свои провожали своего.
И невольно приходят на ум слова великого сына Земли Русской Авраамия Палицына: «…друзи его беси не придаша много лет жития, и Златоустаго писания и на сем збысться реченное: “таковую бо честь беси приносят любящим их”» («Друзья его бесы не “отпустили” ему многих лет жизни. И сбылось реченное Иоанном Златоустом, что “такова всегда благодарность бесов тем, кто возлюбил их”»).
Аминь.


Венок Маяковскому