Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

прокурор 2

(no subject)

"Мысль о золотом веке сродна всем народам и доказывает только, что люди никогда не довольны настоящим и, по опыту имея мало надежды на будущее, украшают невозвратимое минувшее всеми цветами своего воображения."
(А.С. Пушкин  История села Горюхина)
прокурор 2

Египетские ночи

А вот что сталось с Эзбекие.
Отрывок из повести "Челнок"

...Нил бежал весело и радостно.

Остров Гезира делил Нил на два рукава: тот, что поменьше был шириной с Москву-реку, а тот, что побольше с Неву в районе Троицкого моста.

Пройдя по набережной Гезиры, они перешли по мост Эль Тахрир больший рукав, и двинулись по улице Тахрир на поиски своей славной ушедшей молодости.

-Ну и где твоё Эзбекиё? - спросил Иван, сойдя с трамвая и осмотревшись. Никаким сказочным садом поблизости и не пахло. Невдалеке виднелся однако небольшой луна-парк со всякими разными микки-маусами и  дешевыми, судя по всему, аттракционами, похожий на детский парк им. Прямикова, что на Таганке, разве что без мемориальной доски с профилем Ильича при входе.

Район был Эзбекие, площадь тоже Эзбекие, трамвайная остановка Эзбекие, а сада Эзбекие не было. Ну, не было!

-Не мог же Гумилев наврать? - сказал Вася, явно уже паникуя. - Русский офицер, Георгиевский кавалер.

-Дважды Георгиевский кавалер! - уточнил Иван.

-Тем более.

-Так ведь восемьдесят лет прошло, - приземлял  его Иван.

-Пойдем у народа поспрошаем, - сказал явно занервничавший Вася, - деда какого-нибудь древнего сыщем. Вася  никак не мог примириться с дикой мыслью, что сада его мечты не существует, а может и вовсе  никогда не существовало.

Конечно же, никто в округе ничего не знал и знать особо не хотел, хотя «бакшиш» за  информационные «услуги», выпрашивали через одного, а получая со стороны Ивана и Васи отказ, предлагали выпить чаю - церемония, от которой в Каире отказаться иностранцу непросто, но с Горячим разговор был короткий.

Вечерний город веселился, шумел,  пестрил разноцветными одеждами и сверкал огнями, зажженными благодаря советским спецам, построившим Асуанскую плотину, и ему не было решительно никакого дела до двух иностранцев, ищущих свою мечту и каирское прошлое в гаме вечернего восточного города.

Вася спрашивал у букинистов, раскинувших свои книжные развалы всякой европейской всячиной, наивно полагая, что торговцы книгами знают историю, спрашивал у  пожилых прохожих, спрашивал на международной телефонной станции, что расположена на улице Мохаммед Али Бей, выходящую на площадь Эзбекие, но никто не мог указать ему на месторасположение сказочного восточного сада, воспетого славным русским офицером и поэтом.

-Лексаныч, может я в Москву другу позвоню? Спрошу у него, где этот Эзбекие, он все про него знает!

-Валяй! - согласился Иван. -А чего же ты раньше у него не спросил?

-Да так как-то все...,- пожал плечами Вася. - Времени не было.

С Москвой удалось соединиться через двадцать минут, но к телефону у друга никто не подошел.

Конечно, можно было бы узнать об этом в  Египетском музее или Музее ислама, но они были уже к тому времени закрыты и до них еще следовало добраться, а переносить поиск на завтра было уже невозможно: в Васину кровь мощно закачивался адреналин. Вся выпитая им с Иваном водка уже вышла с потом, пошедшим у Васи от нервного напряжения.

-Вань! Ты ж здесь сколько раз был: неужели ж не знаешь, где Эзбекие? - почти взмолился Вася.

-Я как сюда ни приеду, так здесь война: не до Эзбекия мне тут! - ответил Иван. И это была сущая правда.

           

Collapse )
прокурор 2

Египет в сердце


Николай Гумилев

Эзбекие
Как странно — ровно десять лет прошло
С тех пор, как я увидел Эзбекие,
Большой каирский сад, луною полной
Торжественно в тот вечер освещенный.

Я женщиною был тогда измучен,
И ни соленый, свежий ветер моря,
Ни грохот экзотических базаров —
Ничто меня утешить не могло.
О смерти я тогда молился Богу
И сам ее приблизить был готов.

Но этот сад, он был во всем подобен
Священным рощам молодого мира:
Там пальмы тонкие взносили ветви,
Как девушки, к которым Бог нисходит;
На холмах, словно вещие друиды,
Толпились величавые платаны,

И водопад белел во мраке, точно
Встающий на дыбы единорог;
Ночные бабочки перелетали
Среди цветов, поднявшихся высоко,
Иль между звезд, — так низко были звезды,
Похожие на спелый барбарис.

И, помню, я воскликнул: «Выше горя
И глубже смерти — жизнь! Прими, Господь,
Обет мой вольный: что бы ни случилось,
Какие бы печали, униженья
Ни выпали на долю мне, не раньше
Задумаюсь о легкой смерти я,
Чем вновь войду такой же лунной ночью
Под пальмы и платаны Эзбекие».

Как странно — ровно десять лет прошло,
И не могу не думать я о пальмах,
И о платанах, и о водопаде,
Во мгле белевшем, как единорог.
И вдруг оглядываюсь я, заслыша
В гуденье ветра, в шуме дальней речи
И в ужасающем молчанье ночи
Таинственное слово — Эзбекие.

Да, только десять лет, но, хмурый странник,
Я снова должен ехать, должен видеть
Моря, и тучи, и чужие лица —
Всё, что меня уже не обольщает,
Войти в тот сад и повторить обет
Или сказать, что я его исполнил
И что теперь свободен...