Category: наука

прокурор 2

(no subject)

Из беседы В.В. Розанова с В.О. Ключевским
В.О. Ключевский о М. Горьком
«— Горький, — ответил Ключевский, — это пропаганда, а пропаганда — не литература. Горький пришелся по плечу обществу, которое теперь особенно умножается. Это — лю­ди, борющиеся за свое существование, много читающие и работающие над собою этим путем больше, чем учащаяся молодежь, но в них нет никакой устойчивости; они непрерывно хромают на оба колена и подаются под ветром модных учений. Этом у слою низменных людей с напряженными потугами на знание и мнящих себя интеллигентами совершенно по плечу творения своего собрата — Горького; в их неразвитых и небрезгливых вкусах блестят талантами и такие его произведения, как снохачество „На плотах“ и „Дно“ всяких мерзостей, с подкладками ницшеанства, политиканства и т. п. Если просвещенная публика бросилась видеть в театре это „Дно“, то, увидев, никогда больше не пожелает его видеть и в большинстве с омерзением отвернется от него. У Горького вовсе не талант, а одно пылкое воображение. — Однако, Василий Осипович, Горький известен и за границей, а там его хвалят, - возразил я. — Если его славят за границей, — отвечал он, — то ведь и там есть отбросы общества, имеющие свои газеты, кои видят в Горьком свои вкусы и кричат о нем. — Но недаром же, — говорю, — наша Академия Наук хотела возвести Горького в „академики российской словесности“. — Если бы Академия это сделала, — продолжал Василий Осипович, — то в глазах просвещенного общества „по Сеньке была бы и шапка“. Академия сама спустилась бы на „Дно“ Горького, и здесь, среди оборванцев, с течением времени явился бы и герой в академическом мундире с проповедью физической силы против морали, социализма против собственности и государственности. Конечно, тогда ликовали бы и рукоплескали герои и любители „Дна“, вознося превыше небес российскую Академию Наук; но что показало бы на страницах ее истории это несуразное явление? — Отсутствие элементарного этического чувства у академиков нашей эпохи и преклонение перед бойким пером в ущерб науки и действительного таланта. — Жестоко ваше слово, Василий Осипович, — заметил я, — а ведь, говорят, Горький достал ваши лекции и выучил их наизусть. — Ну, что ж, — отвечал он, — жаль напрасного труда. Не в коня корм — изучение моих лекций. Горький и после этого остался тем же Горьким, т. е. пропагандистом, а не литератором».
Как известно, выбор в члены Академии Наук человека, не только не имеющего к наукам никакого отношения, но и враждебного вообще всяким наукам по коренному строю своей души и своих убеждений, — не был утвержден, что послужило поводом к выходу из состава членов Академии Чехова и Короленка, имевших к «наукам» лишь немного больше отношения, нежели Горький. Один хоть окончил гимназию, другой был, по званию, хоть кой-каким врачом. Собственно, ушло из Академии лишь то, что ей всегда было не нужно и «сочленство» чего было с самого же начала диким недоразумением. Как странно и неуместно было бы зачислять химиков, физиков и математиков в состав «журналистов и литераторов», хотя они и пишут в академических журналах, и посему формально суть литераторы, так странно вводить в круг членов Академии Наук таких лиц, которые суть мастера рассказа и художественного вымысла, т. е. чего-то совершенно противоположного, совершенно отрицательного в отношении точного знания".
прокурор 2

(no subject)

"Поздравляю всех, кто уважают нашу страну и нашу историю!" - пишет известный ученый и очень приличный чистый душой человек. - Вспомним 1917!"

Любопытно, а к тем, кто "уважает нашу страну и нашу историю" и не считает начало гражданской войны и разрухи историческим благом, поздравления уважаемого ученого относятся?

Как говорит мой друг Профессор, отними у безбожника его любимую игрушку - революцию и мечты о справедливом устройстве земной жизни, до смерти огорчится и жить ему станет нечем. И учнет он своих поверженных идолов горючими слезами оплакивать, поелику надеется исключительно на князей человеческих и в них спасения ищет.
Похоже, с первым Профессором тот самый случай.
прокурор 2

С Праздником, православные!



Из­бра́нной от все́х ро­до́в Бо́жией Ма́тери и Ца­ри́це, вос­хо­дя́щей от зем­ли́ к Не­бе­си́, бла­го­го­ве́йная пе́ния о пре­чест­не́м Твое́м Успе́нии при­но́сим ра­би́ Твои́, Бо­го­ро́ди­це. Ты́ же, я́ко иму́щая по­бе́ду над сме́ртию, от вся́ких на́с смер­то­но́сных бе́д сво­боди́, да зо­ве́м Ти́: Ра́дуй­ся, Об­ра́до­ван­ная, во Успе́нии Твое́м на́с не остав­ля́ющая.
прокурор 2

Восполняя пробелы в образовании

В.О. Ключевский о М. Горьком
«— Горький, — ответил Ключевский, — это пропаганда, а пропаганда — не литература. Горький пришелся по плечу обществу, которое теперь особенно умножается. Это — лю­ди, борющиеся за свое существование, много читающие и работающие над собою этим путем больше, чем учащаяся молодежь, но в них нет никакой устойчивости; они непрерывно хромают на оба колена и подаются под ветром модных учений. Этом у слою низменных людей с напряженными потугами на знание и мнящих себя интеллигентами совершенно по плечу творения своего собрата — Горького; в их неразвитых и небрезгливых вкусах блестят талантами и такие его произведения, как снохачество „На плотах“ и „Дно“ всяких мерзостей, с подкладками ницшеанства, политиканства и т. п. Если просвещенная публика бросилась видеть в театре это „Дно“, то, увидев, никогда больше не пожелает его видеть и в большинстве с омерзением отвернется от него. У Горького вовсе не талант, а одно пылкое воображение. — Однако, Василий Осипович, Горький известен и за границей, а там его хвалят, - возразил я. — Если его славят за границей, — отвечал он, — то ведь и там есть отбросы общества, имеющие свои газеты, кои видят в Горьком свои вкусы и кричат о нем. — Но недаром же, — говорю, — наша Академия Наук хотела возвести Горького в „академики российской словесности“. — Если бы Академия это сделала, — продолжал Василий Осипович, — то в глазах просвещенного общества „по Сеньке была бы и шапка“. Академия сама спустилась бы на „Дно“ Горького, и здесь, среди оборванцев, с течением времени явился бы и герой в академическом мундире с проповедью физической силы против морали, социализма против собственности и государственности. Конечно, тогда ликовали бы и рукоплескали герои и любители „Дна“, вознося превыше небес российскую Академию Наук; но что показало бы на страницах ее истории это несуразное явление? — Отсутствие элементарного этического чувства у академиков нашей эпохи и преклонение перед бойким пером в ущерб науки и действительного таланта. — Жестоко ваше слово, Василий Осипович, — заметил я, — а ведь, говорят, Горький достал ваши лекции и выучил их наизусть. — Ну, что ж, — отвечал он, — жаль напрасного труда. Не в коня корм — изучение моих лекций. Горький и после этого остался тем же Горьким, т. е. пропагандистом, а не литератором».
В.В.Розанов писал по сему поводу:

"Как известно, выбор в члены Академии Наук человека, не только не имеющего к наукам никакого отношения, но и враждебного вообще всяким наукам по коренному строю своей души и своих убеждений, — не был утвержден, что послужило поводом к выходу из состава членов Академии Чехова и Короленка, имевших к «наукам» лишь немного больше отношения, нежели Горький. Один хоть окончил гимназию, другой был, по званию, хоть кой-каким врачом. Собственно, ушло из Академии лишь то, что ей всегда было не нужно и «сочленство» чего было с самого же начала диким недоразумением. Как странно и неуместно было бы зачислять химиков, физиков и математиков в состав «журналистов и литераторов», хотя они и пишут в академических журналах, и посему формально суть литераторы, так странно вводить в круг членов Академии Наук таких лиц, которые суть мастера рассказа и художественного вымысла, т. е. чего-то совершенно противоположного, совершенно отрицательного в отношении точного знания".

P. S. А ведь буревестника Царь в Академию не пустил. Спасал ея "честь" как мог.
прокурор 2

Истпарт Пионтковский: "Вовремя нужно уметь умереть".

Апология истории, или Ремесло историка - 2
Записано 24 февраля 1930 г.

"Не то что писать нечего, а не пишется, жизнь идет. Но ведь об этой жизни, об этих людях, об этих фактах я писал вчера, пи­сал позавчера, писал уже не раз. Все те же люди, все тот же узкий круг, все та же борьба и те же настроения. Оттого и трудно пи­сать, что все это стало обыденным, повседневным, утратило яр­кость и краски. Читаю лекции, веду занятия, езжу на Украину, работаю как вол. Оторвался от ячейки, а в студенческой ячейке умереть можно от тоски, если от нее не отрываться. Участвую в склоках так называемого исторического фронта, хожу в театр, одним словом, все как обычно и все, как всегда.

Теперь в области идеологии сплошной фронт - был философский фронт, был юридический, теперь открылся аграрный и исторический и все друг дружку прорабатыва­ют, анализируют все работы.

И выйдет вдруг, неожиданно в результате 10 лет, вся твоя жизнь и писания ничто иное, как чернильная клякса. А не то совершенно неожиданно для самого себя из твоих книг закричит классовый враг и, черт его знает, как ты и сам сделаешься рупором противо­положного класса.

Пишешь книгу, любишь ее, возишься с ней, жалеешь, а потом окажется, что это ничто иное, как выражение классовых стремлений какого-нибудь буржуазного меньшевизма, троцкизма и еще какой-нибудь чертов­щины.

Думаешь, что напишешь книгу, социализм постро­ишь, а окажется, что вместо фундамента в социализм бро­сишь такую пушку, которая только портит и разворачивает фундамент.
Проработка на историческом фронте - и борьба внутри марксистской научной мысли за чистоту ленинской идеологии - это чрезвычайно тяжелая и сложная борьба. Она сжигает людей целиком.

Проработанный Деборин уже сидит в санатории для нервно больных, уже покушался или задумывался о самоубийстве. Его младшие ученики на се­бя не похожи. Ходят пришибленные, потеряли в весе.

По­сле такой проработки человек надолго выбывает из строя активных участников идеологической борьбы.

Collapse )
прокурор 2

Дневник истпарта Пионтковского. "Жалобы Икара".

Итоги вечной борьбы

«… Вовремя надо уйти отовсюду. Вовремя нужно уметь умереть. Покровский не сумел уме­реть и сейчас безнадежно губит и ломает головы нам, кото­рые умирать не желают вовсе и которые даже и Покровско­го прорабатывать не желают, а которые просто хотят разра­ботать ряд проблем, так как это нужно теперь, когда имеет­ся и новый материал, и новые идеологические установки.

Мы обвиняли Гайдуко­ва-Покровского в том, что они право-левацкий блок, они обвиняют нас в этом. Смысл борьбы все же сводится к то­му, что мы, несомненно, поймали их на искажении маркси­стско-ленинских методологических построений, на недо­оценке ленинизма как теории, на отрыве от действительно­сти, на отсутствии достаточно заостренных политических формулировок вопросов».

«… наконец умер Покровский. Хоронили торжественно, гроб несло все Полит­бюро. На похоронах присутствовало все правительство, а к Кремлевской стене даже Сталин помогал поднести урну. Од­ним словом, партия и рабочий класс отдали Покровскому ог­ромные почести. Правда, на Красной площади народу было маловато, толпа заполнила только середину площади, да ведь и то сказать, какой площади.

В личной жизни, я знал его уже после революции, начиная с 1920 г., это был самодур и ра­бовладелец… У него было пре­красное политическое чутье. По одному отрывку историче­ской книги он определял политическую физиономию против­ника, определял его политические стремления и тенденции. Он был непримирим к врагам рабочего класса. Буржуазию он буквально готов был загрызть зубами.

При таком сатрапе, как Покровский, ближайшими сотрудни­ками могли быть только молчаливые исполнители, верно вос­принимавшие все то, что им говорилось. И вот на сцену вы­плыл Адоратский, ставший академиком, дурак из дураков.

Покровский помер, ре­шили поставить ему памятник на Крымской площади, а о нем сейчас уже позабывают, а через полгода совсем забудут и на будущий год, если будет время, вдрызг проработают, фактически все его основные положения об историческом процессе России сейчас нами отвергаются, и, если мы сейчас исходим из Покровского, то мы ни в коем случае в историче­ской схеме и в объяснениях исторических вопросов не по­вторяем объяснений Покровского.

Страна наша живет сейчас особенной жизнью, какой да­же трудно сказать и понять. Она вся напружилась, диалекти­ческие противоречия обостряются до невероятных пределов.

Collapse )
прокурор 2

Ну и Высоцком

Некий С.Митрохин уже предложил переименовать Ленинский прешпект в ул.Высоцкого. См.: http://irena-mishina.livejournal.com/
В связи с массовыми постами в ЖЖ по поводу юбиляра сошлюсь на лучшее из всего того, что было, на мой личный и субъективно-пристрастный взгляд, по поводу феномена Высоцкого сказано - на интервью с известным русским и советским поэтом главным редактором журнала "Наш современник" С.Куняевым. Кого он заинтересует, тому сюды: http://zavtra.ru/denlit/038/81.html
А вот и еще один материал от "товарища У". Тоже весьма любопытно http://genosse-u.livejournal.com/353145.html

Год назад, на Юбилее моего Друга очутился я в "дурной компании" профессоров и даже двух академиков. И как-то сама собою зашла речь о вышедшем тогда фильме о Высоцком: мнения по поводу фильма разделились. Разделились, хотя и непринципиально мнения и о самом Высоцком. Градус дискуссии был таков, что чуть до бранных выкриков не дошло - благо были на Юбилее все свои - коллеги и, можно сказать, родственники (за исключением меня - сирого и убого гуманитария).
И не мог я никак взять в толк, что это за фигура такая, что из-за нее уважаемые люди, имеющие заслуги в науках и ремеслах могли так "разойтись и расходиться"? Чай, не Пушкин все же. И не Моцарт, поди. Ан, поди ж ты! Кстати о них тоже речь было зашла, да сама по себе и исчахла. Не "тот калибр" был видно у "Сергеича" с "Амадеичем".
И стало мне тогда грустно по поводу того, "на что нам молодость дана".
прокурор 2

Гении ушедшей эпохи

Иван Матвеевич Виноградов (1891 – 1983)
Действительный член Академии наук СССР с 1929 года.
Дважды Герой Социалистического Труда (1945, 1971), Лауреат Сталинской (1941), Ленинской (1972) и Государственной (1983) премий СССР.

Родился Иван Матвеевич Виноградов на Псковщине в семье сельского священника. Среднее образование получил в реальном училище. В 1910 году поступил на физико-математический факультет С.-Петербургского университета. После окончания университета в 1914 году был оставлен там для подготовки к профессорскому званию. Получил докторскую степень. С 1918 по 1920 годы работал в Пермском и Томском госуниверситетах.
           Став в 1920 году стал профессором, продолжил работу в Ленинградском университете, преподавал также в Политехническом институте (1920—1934). В  1934 году И.М. Виноградов возглавил в качестве директора Математический институт АН СССР им. В.А Стеклова и работал в этой должности до своей смерти в 1983 г.
             Он был единственный математик, в честь которого был организован дом-музей ещё при жизни.
         Отличался незаурядной физической силой: согласно воспоминаниям, мог поднять стул с сидящим на нем человеком, держась за ножку стула.
         Впервые имя этого великого математика я услышал от своей учительницы математики С. В. Штейнгардт, бесконечно любившей в мире две вещи - детей и математику. Согласитесь, для учителя вещь по нынешним временам совершенно невероятная. Незабвенная Софья Владимировна сказала как-то на уроке, что академика Виноградова называют «Коперником ХХ века». И после небольшой паузы добавила: «Да что там заладили – Коперник-Коперник! Он ведь простейшие задачки решал!». И махнула сухой старушечьей лапкой.
             Второй раз я услышал об Иване Матвеевиче от своего покойного отца, работавшего одно время в «Стекловке» (как его называли математики). Отец рассказал анекдот, свидетелем которого был сам. Идут они с Виноградовым по коридору, а навстречу им какой-то сотрудник – борода, очки, свитер - все как положено. Виноградов останавливает его и резко выговаривает: «Я вас второй раз уже на работе встречаю. Бездельничаете?! Вас выгонять надо!»
             В 70-е годы в Академии Наук СССР возникла резкая оппозиция Виноградову. Говорили о его необъективности при решении кадровых вопросов и даже - страшно выговорить - антисемитизме. Против него выступали многие физики-теоретики (из колена Данова) и часть академиков других отделений. Однако его поддерживали большинство академиков-математиков и руководство АН СССР. В общем Иван Матвеевич так и умер директором.
             А что касаемо до «антисемитизма», то, что тут сказать…
Мне лично (опять же из разговоров с отцом) известно, что при приеме на работу нового сотрудника Виноградов - помимо пристального изучения анкеты кандидата - требовал его личной явки пред свои ясны очи. А если кандидат в сотрудники был женат, то требовал еще и явки его жены. И без таких смотрин на работу в институт никого не брал.

               Как-то после очередного намека на то, что не пора бы ему уйти от дел на покой ответил: «Я математик хоть и старый, но то, что 1000 больше, чем 500, помню». (Его директорский оклад составлял 500 рублей. Еще 500 рублей он получал за свое звание академика. Напомню для сравнения, что оклад Л.Брежнева составлял не то 700, не то 800 рублей).
             Иван Матвеевич обладал недюжинной физической силой: мог поднять стул с сидящим на нем человеком держась за ножку стула.
              Он был беспартийным и глубоко верующим человеком.

Отец как-то в обществе своих друзей-фронтовиков рассказал еще один анекдот о Виноградове. Ему, как директору института позвонили из райкома партии и попросили вывести своих сотрудников на воскресник. Иван Матвеевич выдержал паузу, а потом стал задавать вопросы: «Как же можно в воскресенье работать? Воскресенье все в церкви должны быть. Может бы, голубчик, еще и в Бога не веруете? Может вы вообще большевик?» На этой тревожной для секретаря райкома партии ноте сей телефонный разговор и завершился.

Мой отец – убежденный коммунист, вступивший в ВКП(б) на фронте в 1942 году, рассказывал эту историю со смехом.

И еще один анекдот об академике Виноградове. На сей раз из Интернета.
               «Однажды тому же академику Виноградову позвонили из КГБ.
- Иван Матвеевич, сотрудник вашего института Шафаревич совсем не тот, за кого себя выдает.
- Извините, - сухо сказал академик, - но вы ошибаетесь. Мы проверяли, он белорус.
И с этими словами академик Виноградов положил трубку. Но через минуту снова раздался звонок из той же организации:
- Товарищ академик, - строго предупредили дважды Героя Социалистического Труда, - не бросайте трубку. Вы нас не поняли. Мы раскрыли его истинное политическое лицо! - Я же вам сказал, - раздраженно сказал Виноградов, - что он белорус.
И снова бросил трубку. Но все-таки в КГБ работали настойчивые люди, и с третьего раза академик наконец узнал, что математик Шафаревич опубликовал за границей жутко антисоветскую статью.
- А! - радостно закричал Виноградов. - Так это же не по моей части!»



Дом-музей Ивана Виноградова в г. Великие Луки Псковской области
А уж каково значение трудов Ивана Виноградова для развития мировой математики, пусть судит Её Величество Математика. Впрочем, она свое слово на сей счет уже давно сказала.
прокурор 2

Йетти твою мать!

Сегодняшний день богат "информационными поводами".
Во-первых,  из своего родного Тироля вернулся Юрьмихалыч Лужков и послал всех. Все противники его вмиг заткнулись и затихли по щелям, поводя чуткими усиками.
Во-вторых, китайская бабушка -ветеран увидела в нашем гавнокомандующем преемника товарища Сталина и некое воплощение идеи столь ценимого в Поднебесной сталинизма.
В-третьих, ООН вводит новую штатную единицу. Малазийский астрофизик станет представлять Землю в инопланетном сообществе. Таким образом, В Организации Объединенных Ннаций появилась еще одна штатная единица — представитель человечества по связям с инопланетянами.
В-четвертых, сибирскую тайгу с ее извечным хозяином - МЕДВЕДЕМ - стали переполнять полчища т.наз. "йетти", то есть снежных человеков.
Об этом надо бы сказать чуть подробнее.
Во-первых, о сем факте как о чем-то само собой разумеющемся, сообщило телевидение. И не какое-нибудь Рен ТВ и даже не Муз ТВ, а самое что ни есть центровое. Стал быть, факт существованиея наличия присутствия среди нас снежных человеков, о чем до хрипоты спорили ученые-маргиналы, признаваемые за сумасшедших, получил ПОЛНУЮ ЛЕГАЛИЗАЦИЮ.
С сегодняшнего дня, други-соотечественники, мы живем с вами среди этих самых "йетти", которым в русском языке и названия-то нет. Ну и конечно же, изредка обмениваемся контактами с зелеными человечками. Но зеленой нечистью нас не подивишь, особливо в условиях русского климата, когда приходится вливать в себя для сугреву энное количество не всегда качественного душегрея.
А вот с "йетти" дело куда как более сурьезное и - не побоюсь этого слова, - инновационно-модернизационное. Ибо в массовое сознание вбрасывается как нечто само собой разумеющееся некая химера.
Collapse )
прокурор 2

Мой ГЕНЕРАЛ

 Если, Други, прочли мой предыдущий пост "Борода", то в нем фигурирует некий Генерал. "Мой Генерал".
Этим "Моим Генералом" был Владимир Петрович Илларионов (1929 - 2008)
Замечательный человек, умница, настоящий русский интеллигент.
А вот и его предсмертная работа : "Синедрион и Кесарь против Иисуса Христа". М.: Academia, 2003.
Если удастся - прочтите. Не пожалеете!

Краткая справка:
Илларионов Владимир Петрович. Заслуженный юрист Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор, генерал-майор. После окончания Московского юридического института много лет находился на прокурорско-следственной работе и зарекомендовал себя профессионалом высокого класса. Его, как тогда говорили, «выдвинули» в аппарат ЦК КПСС, где он участвовал в разработке проблем уголовной политики и деятельности правоохранительных органов. В конце 60-х годов назначили на должность первого заместителя начальника Главного следственного управления МВД СССР . Руководству подведомственным аппаратом он отдал 15 лет жизни. Затем он возглавил одно из высших учебных заведений системы МВД . Затем был профессором  кафедры. В течение всех пятидесяти лет службы он занимался научно-исследовательской работой. Опубликовал более 100 научных трудов.
Являлся ведущим специалистом в области теории и практики оперативно-розыскной деятельности , читал лекции в Академии управления МВД , в Академии ФСБ РФ, других вузах, руководил учебой адъюнктов.
Автор ряда повестей и рассказов. Был консультантом художественных фильмов «Ларец Марии Медичи», «Двойной обгон», «Ипподром» и др.
Награжден орденом «Знак Почета» и медалями.

Светлая память!