Category: литература

прокурор 2

(no subject)

Горький - Е.П. Пешковой
Вторая половина марта 1918, Петроград

«Здесь, “когда начальство ушло” (название книги В.В. Розанова “Когда начальство ушло”. Имеется в виду переезд советского правительства в Москву – Созерцатель), все его ругают, и особенно крепко - рабочие, что вполне естественно, ибо никогда еще и никто не обманывал так нагло рабочий класс, как обманул его Ленин, “мужицкий вождь” и Чернов - № 2-й.
Плохо, брат! Так плохо, что опускаются руки и слепнут глаза».
прокурор 2

Властители дум

Горький - Е.П. Пешковой
16(29) октября 1910, Капри

«“У последней черты” Арцыбашева – мерзость, и мерзость – болезненная.
Глуп он, этот Арцыбашев. И – нищ. В его романе ты встретишь Ивана Ильича – Толстого, Фон-Корена – Чехова, и много знакомых людей Достоевского: Арбузов – Рогожин, это несомненно! Есть Свидригайлов, чуется Кириллов – и все – опошлены. Написано – хуже “Санина”.
Из России – доходят все печальные вести, поскольку речь идет о литераторах и литературе. Куприн допился до галлюцинаций. Леонид (Андреев) – страдает манией величия в злейшей форме. Его – нестерпимо жалко.
Временами он и сам понимает драматизм своего положения. Относятся к нему – насмешливо и грубо: недавно одна дама назвала его в лицо “хамом”.
Вообще, как видно, литератор совершенно утратил старое обаяние и свой престиж в обществе.
А на меня всё клевещут. Теперь вот связали мое имя с экспроприацией в Миассе, а Столыпин в “Н(овом) В(ремени)” написал, что в школе каприйской я учил рабочих делать бомбы. Чепуха и глупость, но – досадно, скучно».
прокурор 2

Писатели - писателям

Горький – В.К. Винниченко
4(17) апреля 1909, Капри
«Талантливый Вы человек, Влад. Кирил., но чрезмерно любите парадоксымне это кажется весьма печальным, особенно, когда Вы выдвигаете на сцену такой опасный парадокс, как в Вашем “Базаре” “Всякая красивая женщина для мужчиныкто б он ни былсамка”таков Ваш тезис? Чтобы защитить его, Вам пришлось сделать почти всех людей, окружающих Марусю, скотами. А люди этиреволюционеры».
Положим, за последнее время и с-дек Вересаев (тот самый! – Созерцатель), и эс-ер Савинков всячески сдирают с русского революционера романтические и идеальные покровы, но я не могу считать их спор с русской историей победоносным для нихне могу!
P.S. В.К. Винниченко – будущий премьер вильной Украины, позднее – ее Директор УНР. Его сменит на этом посту С. Петлюра. Писатель, журналист, постоянный автор издававшегося в Москве журнала «Украинская жизнь», главным редактором которого был масон Симон Петлюра (тот самый). Оба они – авторы книг о Тарасе Шевченке.
Соглашался на советскую власть на Украине при условии, чтобы ему дали полную волю в деле проведения украинизации. Сторонник «диктатуры украинского языка на Украине». Потребовал для себя поста Председателя Политбюро ЦК РКП(б)У. Не выторговав его, подался в Париж, где стал лютым антисоветчиком. Умер без посторонней помощи в 1951 году.

Очень хохлацкий тип.
прокурор 2

Писатели о читателях

Горький – Чехову

«Честь и слава министерству внутренних дел! Как неутомимо оно обращает на меня внимание обывателей русских! В Арзамасе публика начала почитывать Горького из таких соображений: “Надо почитать его, чорт возьми! А то узнает как-нибудь, что не читали, скажет "невежды"”. И покупают книжки, бедные люди! А мне то и наруку.
Вообще здесь очень любопытно жить, давно уж я не видел так много тупых и наивных людей в одном месте».
прокурор 2

Вольный каменотес или полный профан?

Из пиьма Горького Е.П. ПЕШКОВОЙ
25 октября (7 ноября) 1909, Капри
По случаю приезда Николая (Царя) в Ракониджи - я получил ряд протестов против его пребывания в Италии - один протест послан всем провинциальным советом Катании, т.е. всей провинцией. Получил адреса от масонских лож.

P.S. Любопытно, с какой такой стати местные вольные каменщики босяка о чем- то информируют?
Или не совсем босяка, а "социально близкого"?
Или "своего" (как бы)?
прокурор 2

К отшумевшему юбилею

А семьдесят лет назад...

(Из дневника Л. Шапориной)

«… Вчера вечером торжественное собрание и заседание в Союзе писателей в честь 70-летия Сталина. Явка обязательна. Президиум занимает места на эстраде. В середине Дементьев. Он читает официальную речь. (Почему он не отучится от своего оканья!) До нее и после нее мы все встаем и долго, долго аплодируем.
Дементьев хлопает в ладоши и напряженно всматривается в ряды аплодирующих. Все ли на высоте. Он прекращает хлопанье, за ним послушно все: он регент хора. Садимся. Садофьев предлагает избрать в почетный президиум членов Политбюро. Стоим и аплодируем каждому имени.
Выступают поэты: Чуркин, Саянов, О. Берггольц, Дудин; выкрашенная стрептоцидом дважды лауреатша Панова – все славословят захлебываясь, а мы все встаем и садимся и вновь встаем и хлопаем, хлопаем… рукоплещем.
На эстраде, окруженный пальмами, чуть ли не до потолка портрет Сталина с вытянутой вперед огромной, не в масштабе тела, рукой. По обеим сторонам красные щиты с изречениями, каждое золотыми буквами: “Становится необходимым создание такой литературы, которая давала бы ответы на повседневные вопросы”. Какая мудрость!!!»

Песня о Сталине
прокурор 2

Новости булгаковедения

Наткнулся в Ютьюбе на передачу Гоблина о «Собачьем сердце».
Гостем студии был Клим Чугункин Жуков.
Очень нетрадиционно подошли к смыслу и значению образа Швондера. По мнению собеседников, он является сугубо положительным персонажем, ибо:
1. Занимается политпросветом своего подопечного Полиграфа Полиграфыча;
2. Ведет хоровой кружок (плохо, что ли, с людьми петь и организовывать их культурный досуг?);
3. Приводит, как может, в чувство профессора-контрика.
В общем, вполне положительный персонаж.
Ну что ж, будем знать!
прокурор 2

Умники об умниках

Чуковский о Горьком

«Память у Горького выше всех других его умственных способностей. — Способность логически рассуждать у него мизерна, способность к научным обобщениям меньше, чем у всякого 14-летнего мальчика».
прокурор 2

(no subject)

Из беседы В.В. Розанова с В.О. Ключевским
В.О. Ключевский о М. Горьком
«— Горький, — ответил Ключевский, — это пропаганда, а пропаганда — не литература. Горький пришелся по плечу обществу, которое теперь особенно умножается. Это — лю­ди, борющиеся за свое существование, много читающие и работающие над собою этим путем больше, чем учащаяся молодежь, но в них нет никакой устойчивости; они непрерывно хромают на оба колена и подаются под ветром модных учений. Этом у слою низменных людей с напряженными потугами на знание и мнящих себя интеллигентами совершенно по плечу творения своего собрата — Горького; в их неразвитых и небрезгливых вкусах блестят талантами и такие его произведения, как снохачество „На плотах“ и „Дно“ всяких мерзостей, с подкладками ницшеанства, политиканства и т. п. Если просвещенная публика бросилась видеть в театре это „Дно“, то, увидев, никогда больше не пожелает его видеть и в большинстве с омерзением отвернется от него. У Горького вовсе не талант, а одно пылкое воображение. — Однако, Василий Осипович, Горький известен и за границей, а там его хвалят, - возразил я. — Если его славят за границей, — отвечал он, — то ведь и там есть отбросы общества, имеющие свои газеты, кои видят в Горьком свои вкусы и кричат о нем. — Но недаром же, — говорю, — наша Академия Наук хотела возвести Горького в „академики российской словесности“. — Если бы Академия это сделала, — продолжал Василий Осипович, — то в глазах просвещенного общества „по Сеньке была бы и шапка“. Академия сама спустилась бы на „Дно“ Горького, и здесь, среди оборванцев, с течением времени явился бы и герой в академическом мундире с проповедью физической силы против морали, социализма против собственности и государственности. Конечно, тогда ликовали бы и рукоплескали герои и любители „Дна“, вознося превыше небес российскую Академию Наук; но что показало бы на страницах ее истории это несуразное явление? — Отсутствие элементарного этического чувства у академиков нашей эпохи и преклонение перед бойким пером в ущерб науки и действительного таланта. — Жестоко ваше слово, Василий Осипович, — заметил я, — а ведь, говорят, Горький достал ваши лекции и выучил их наизусть. — Ну, что ж, — отвечал он, — жаль напрасного труда. Не в коня корм — изучение моих лекций. Горький и после этого остался тем же Горьким, т. е. пропагандистом, а не литератором».
Как известно, выбор в члены Академии Наук человека, не только не имеющего к наукам никакого отношения, но и враждебного вообще всяким наукам по коренному строю своей души и своих убеждений, — не был утвержден, что послужило поводом к выходу из состава членов Академии Чехова и Короленка, имевших к «наукам» лишь немного больше отношения, нежели Горький. Один хоть окончил гимназию, другой был, по званию, хоть кой-каким врачом. Собственно, ушло из Академии лишь то, что ей всегда было не нужно и «сочленство» чего было с самого же начала диким недоразумением. Как странно и неуместно было бы зачислять химиков, физиков и математиков в состав «журналистов и литераторов», хотя они и пишут в академических журналах, и посему формально суть литераторы, так странно вводить в круг членов Академии Наук таких лиц, которые суть мастера рассказа и художественного вымысла, т. е. чего-то совершенно противоположного, совершенно отрицательного в отношении точного знания".