Category: история

прокурор 2

"Встречай, страна, героев!" (с)

"Красная Муся"

Убийца Маруся Спиридонова стала сверхпопулярной еще «до известных событий». После Манифеста 17 октября ее фотографические карточки коллекционировали и вешали на стенку.
Ее выдвинули в члены Учредительного собрания. А большевики – на пост председателя УС.
Вот, что рассказывает писатель Иван Наживин, беседовавший с товаркой «красной Маруси» по каторге, которую следовало бы правильнее называть санаторией, -  дочерью Амурского генерал-губернатора Марьей Аркадьевной Беневской.
Итак, М.А. Беневская (террористка, убийца, читавшая ежедневно Евангелие) о Марусе Спиридоновой.
«Прежде всего это совершенно больной человек, — сказала Марья Аркадьевна. — Истеричка в самой высокой степени. Часто по целым неделям она лежала без сознания, мучимая кровавыми кошмарами: ее преследовали, она преследовала, и только все муки п кровь, кровь и муки… И так целыми неделям. И всегда при ней состоял кто-нибудь из подруг, потому что, если оставить ее одну, она забывает есть, она не переменит белья. А в общем самая обыкновенная женщина… Теперь боготворит Ленина…
— Марья Аркадьевна, а не думаете ли вы, что ваш долг был сказать все это громко, для всех? — сказал я. — Ведь, эта, видимо, ненормальная женщина шла в голове движения, легко могла стать председательницей учредительная собрания. Подумайте: ненормальный человек — председатель учредительная собрания огромной страны!
— Может быть, и надо было бы, но я не могла… Все же товарка по ссылке… — сказала Марья Аркадьевна.
— А это вот тоже знаменитость…»
Какая, однако, деликатность со стороны убийцы!
Самой Беневской до известной степени повезло: бомба, которую она несла, взорвалась и ей оторвало кисть руки.
В результате работать по приобретенной специальности она уже не могла.
Умерла своей смертью в блокадном Ленинграде в 1942 году.
Ее товарку Мусю вывели в расход в 1941 году в Орловском централе при подходе немцев к Орлу вместе с такой же убийцей А. Биценко – делегатом на переговорах в Брест-Литовске. Биценко расстреляли в 1938 году.
Вообще женщина – идейный убийца – это что-то с чем-то. Иначе как помутнением сознания и души сего феномена не объяснишь. И ладно бы из ревности мужика своего ножом пырнула. А тут «из идеи».
Чистая достоевщина.
Бесовщина.
И да: форменная русская дура: нет чтобы с безопасного расстояния мужиков сотнями кончать, как Землячка.
прокурор 2

(no subject)

Горький - Е.П. Пешковой
Вторая половина марта 1918, Петроград

«Здесь, “когда начальство ушло” (название книги В.В. Розанова “Когда начальство ушло”. Имеется в виду переезд советского правительства в Москву – Созерцатель), все его ругают, и особенно крепко - рабочие, что вполне естественно, ибо никогда еще и никто не обманывал так нагло рабочий класс, как обманул его Ленин, “мужицкий вождь” и Чернов - № 2-й.
Плохо, брат! Так плохо, что опускаются руки и слепнут глаза».
прокурор 2

Занимательная культурантропология

«Девятнадцатилетняя еврейка с откровенностью объяснила, почему все чрезвычайки находятся в руках евреев.
“Эти русские — мягкотелые славяне и постоянно говорят о прекращении террора и чрезвычаек, — говорила она мне. — Если только их пустить в чрезвычайки на видные посты, то все рухнет, начнется мягкотелость, славянское разгильдяйство и от террора ничего не останется. Мы, евреи, не даем пощады и знаем: как только прекратится террор, от коммунизма и коммунистов никакого следа не останется. Вот почему мы пускаем русских на какие угодно места, только не в чрезвычайку”. Так с государственностью Дантона рассуждала провинциальная еврейка-чекистка, отдавая себе полный отчет о том, на чем именно держится успех большевизма.
При всем моральном отвращении, вызываемом этой преждевременной шейлоковской жестокостью, я не мог с ней не согласиться, что не только русские девушки, но и русские мужчины-военные не смогли бы сравниться с нею в ее кровавом ремесле. Еврейская, вернее, общесемитская ассировавилонская жестокость была стержнем советского террора, и откровенное признание в том, что “мы, евреи, не пускаем русских в чрезвычайку”, — исторический факт, высказанный мне простодушно и самым естественным тоном. Судьбу этой еврейской девушки я не знаю, но знаю, что у нее хватило предусмотрительности скрыться вместе с большевиками при первых слухах о приходе белых, тогда как другие еврейки, не служившие в чрезвычайке (но коммунистки), остались и даже в царстве белых имели “женское еврейское общежитие” в прежнем помещении “еврейского женского коммунистического общежития”. Было уничтожено в вывеске одно только слово, все остальное осталось по-старому».

(Г.Н. Михайловский Записки. Из истории российского внешнеполитического ведомства 1914 – 1920. Т. 2)
прокурор 2

"Мы придем к победе коммунистического труда!"

Пишет Ив. Наживин
«… Между тем докатилась до нас эпидемическая волна этих бессмысленных общественных работ, — бессмысленных потому, что везде безработные насчитывались десятками тысяч, получали от казны ежедневное довольно приличное содержание, нужды в неумелых руках буржуазии не было, конечно, никакой, но надо было отмстить буржуазам за ту рану, которую нанесла вождю пролетариата, Ленину, еврейка Каплан, совсем не буржуазка! Меня с семьей не тронули, но большинство моих знакомых отправилась мыть полы в казармах, мести улицы, чистить отхожие места.
И в этом распоряжении, как и во всем, сказалась мудрость нового начальства: все домовладельцы были записаны в число буржуазов, хотя дома их были уже национализованы и они не были уже домовладельцами: и каждому известно, что среди домовладельцев в провинциальном захолустье есть такие, которые сами ходят ежедневно на поденщину, чтобы заработать себе на пропитание. И вот эти полунищие старики п старухи пошли на эти новые постройки пирамид для новых фараонов, а многие обеспечившие себя весьма недурно недомовладельцы остались в сторонке… Потом созвали интеллигентных женщин шить мешки, а так как ниток не было, то приказали шить без ниток и десятки женщин, сидели и, держа на коленах холстину, делали вид, что шьют» (Записки о революции 1917 - 1921).

А это опять Питирим Сорокин:
«На своих лекциях я никогда не играл в политику. Я никогда напрямую не пытался подорвать существовавшую систему, существовавшую систему, но сообщал слушателям научные данные, не заботясь о том, подтверждают они или не подтверждают коммунистические теории. Когда я рассказывал о социальном устройстве Древнего Египта при Птолемеях, Древнего Перу и Спарты, Римской империи в III—IV вв. н.э., моей вины не было в том, что аудитория разражалась смехом и возгласами: Это же в точности как наш коммунистический режим. Не было моей вины и в том, что слушатели единодушно сходились во мнении, что никогда за всю историю коммунистический строй не обеспечивал ни равенства, ни свободы, не улучшал положение масс и не снижал уровень эксплуатации трудящихся. Если моя научная информация приходилась по нраву нашим правителям, я не огорчался, а даже был счастлив от того, что могу представлять факты такими, каковы они есть.
Быть социологом в таких условиях было чертовски сложно, но я хотел остаться честным.
Спустя тридцать лет мы находим вместо этого очень старую и очень знакомую разновидность тоталитаризма или полицейского государства, не имеющую ничего общего с обещанным революцией утопическим обществом. После тридцати лет строительства, оплаченного миллионами человеческих жизней, принесенных ему в жертву, невыносимыми страданиями еще большего числа людей, революция построила всего лишь разновидность коммунистически-тоталитарного типа общества, бытовавшего в Древнем Египте, особенно в Птолемеевский период; в древнем Китае, в начале нашей эры и в XI веке; в древней Спарте, Липаре, Западной Римской империи после 301 года н.э., в Византии, в древней Мексике и Перу; и затем отчасти представляемого полицейскими государствами (Polizei Staaten) XVI, XVII и XVIII веков, - если упоминать лишь некоторых предшественников советского типа общества. Во всех этих случаях большая часть орудий и средств производства была национализирована; почти вся хозяйственная деятельность была в руках у правительства, а государство жесточайшим образом контролировало почти каждый поступок, все взаимоотношения и частную жизнь своих подданных. Правители считали себя элитой (милостью Божьей или благодаря собственным усилиям), которая лучше знает, что есть благо для народа, не советуясь с ним и не будучи им избираемой.
Короче говоря, реальное общество, созданное революцией, оказалось разновидностью того типа, который, по заявлениям самого коммунистического правительства, был очень древним, чрезвычайно деспотичным, очень угнетающим, крайне несправедливым и очень плохим - как характеризовали коммунистические правители все эти прошлые тоталитарные общества. Некоторые наивные коммунистические идеологи, возможно, верят, что, поскольку они сами стали все контролирующим и все решающим правительством, их тоталитарная разновидность радикально отличается от прошлых разновидностей. Такая наивность, однако, едва ли разделялась большинством вождей революции и еще меньше может быть принята историей, народом и человечеством в целом.
Потерпев трагическую неудачу в этом основном пункте, революция оказалась несостоятельной в том, что касается всех существенных характеристик общества обещанного сравнительно с характеристиками общества реально построенного".
прокурор 2

чЮдеса!

Никак не вставляется в блог статья П.Сорокина о Ленине.
Все время рвется соединение с сайтом)))
прокурор 2

(no subject)

Горький Е.П. Пешковой и М.А. Пешкову
Около 5 марта 1918, Петроград

"Нас закрыли и - кажется - в воскресенье будут судить “за призыв к низвержению Советской власти”. Привлечены к суду Десницкий и Суханов, но на скамью подсудимых сядет вся редакция: и Базаров, и я, и все прочие. Таково наше желание.
Будет нечто изумительное по нелепости. Настроение здесь – сама представляешь - каково! Гнилой воздух насыщен отравляющими душу слухами. Ужасно!
Измученный обыватель вожделеет к немцу, - авось сей последний придет и устроит порядок!
На улицах - грабят, между прочими раздели Стучку и Урицкого, двух членов правительства. Так проводится в жизнь лозунг “грабь награбленное”.
Не понимаю, что будет дальше, кроме всеобщего погрома? Погром кажется неизбежным.
Говорят, у Вас тоже погром? Целы ли вы?
Ох, и тяжело же!"
прокурор 2

(no subject)

С улыбкой ясною свобода встречает радостно у входа
Горький - Е.П. Пешковой
26 января 1918, Петроград
«Только сегодня - 26-го - получил ваше письмо, по штемпелю видно, что оно шло 9 суток. Скоро мы будем ездить по железным дорогам на извозчиках.
Вы собираетесь на юг? Очень хорошо и одобряю, но - почти уверен, что вас заберут в плен либо казаки, либо крымцы, либо какие-нибудь иные племена, враждебные столицам. Наверняка заберут и уморят голодом.
Мы здесь живем в плену “большевиков”, как называют французы достопочтенных сотрудников Ленина. Житьишко невеселое и весьма раздражает, но - что же делать? Делать - нечего. “Претерпевый до конца, той спасен будет”, - претерпели самодержавие Романова, авось и Ульянова претерпим.
Жизнь стала сплошным анекдотом - весьма мрачным. Не усмехнешься.
А “Новая Жизнь”, вероятно, погибнет.
Настроение у меня – гнусное».
прокурор 2

Культурантропология революции

Горький - Е.П. Пешковой
14 июня 1917, Петроград
«… Города отравлены грязью, здесь, напр(имер), ужас что творится, не столица это, а клоака. Никто не работает, улицы безобразны, во дворах - свалки гниющего мусора. И жарко!
Думаю бежать куда-нибудь недели на две, на три. Вероятно, на Волгу. Устал душевно - до безумия! Физически еще держусь. Но каждый день усиливает тревогу, и я думаю, что безумная политика Ленина уже скоро вызовет гражданскую войну. Он совершенно изолирован, но его лозунги очень популярны в массе несознательных рабочих и среди некоторой части солдат.
<   >
Идет организация лени, трусости и всех тех подлых чувств, против которых я всю жизнь боролся и которые, кажется, погубят Русь.
В конце концов я боюсь, что, будучи пацифистом и ненавидя войну, я скоро стану орать - в наступление! Ибо необходима активность, необходимо живое отношение к жизни.
Вот когда сказалась проповедь Толстого о непротивлении. Этого не замечают, полагая, что всему виной - Ленин. Нет, тут не Ленин, а наша русская подоплека, тут толстовская сказка о трех братьях действует, это сказался “пассивный анархизм” наш».
прокурор 2

Царь и босяк

Горький - Е.П. Пешковой
15(28) или 16(29) июля 1904, Старая Русса
«Когда ехал сюда, в Руссу, - встретил царя. Он возвращался из Руссы, бледный, с заплаканными глазами. Очень жалок был. Здесь он смотрел войска, отправляющиеся на войну, - и ревел, как говорят, навзрыд».
В.В. Вересаеву
Конец июля - август, до 5, 1904, Старая Русса
«Недавно я наблюдал проезд нашего царя по Новгородской губернии, - какая глупая, циничная комедия и в то же время – какое отсутствие мужества, какая животная трусливость!
На полях работали разодетые парадно крестьяне, по линии всюду солдаты, и - никого не пускают на станцию. Наш поезд часа два ожидал на одной станции поезд царя, нас заперли, закрыли окна, окружили солдатами и строго приказали "окон не открывать!" Я видел его все же - маленький, несчастный, подавленный, с заплаканными глазами».
И еще: "Говорят, ревел навзрыд". Кто говорит? Те, кто на полковом смотру был?


………………….
В.В. Смирнов, живший в 1904 г. в Старой Руссе, писал: "Эта встреча поездов в двух часах езды до Старой Руссы могла произойти только 6 июля в день царского смотра Вильманстрандского полка (вероятнее всего на ст. Шимск)" (Смирнов В.В. Горький в Старой Руссе. Новгород, 1956. С. 12).
Николай II прибыл в Старую Руссу 6 июля в 8 час. утра, а уже в 9 час., после смотра полка, отбыл в Новгород (Новое время. 1904. № 10182, 7 июля). Встречу с царем и проводы солдат на фронт Горький впоследствии описал во второй части "Жизни Клима Самгина".
P.S. Много вопросов вызывают эти два письма. Например, такой: «Как мог разглядеть Царя Горький, ежели его не выпускали из вагона?»
Очевидно, только из окошка. Наверное, Царь, прознав, что в вагоне напротив заперли Горького, решил поглядеть на него через стекло («заплаканными глазами»). Издалека ведь заплаканных глаз не разглядишь.

Ну а насчет «животной трусливости», то оставим это на совести босяцкого письменника.
Вкус у него был изрядный и при виде Царя форменным образом колбасило.
Ну, не один он такой. Их и сейчас, болезных, как грязи.
прокурор 2

К отшумевшему юбилею

А семьдесят лет назад...

(Из дневника Л. Шапориной)

«… Вчера вечером торжественное собрание и заседание в Союзе писателей в честь 70-летия Сталина. Явка обязательна. Президиум занимает места на эстраде. В середине Дементьев. Он читает официальную речь. (Почему он не отучится от своего оканья!) До нее и после нее мы все встаем и долго, долго аплодируем.
Дементьев хлопает в ладоши и напряженно всматривается в ряды аплодирующих. Все ли на высоте. Он прекращает хлопанье, за ним послушно все: он регент хора. Садимся. Садофьев предлагает избрать в почетный президиум членов Политбюро. Стоим и аплодируем каждому имени.
Выступают поэты: Чуркин, Саянов, О. Берггольц, Дудин; выкрашенная стрептоцидом дважды лауреатша Панова – все славословят захлебываясь, а мы все встаем и садимся и вновь встаем и хлопаем, хлопаем… рукоплещем.
На эстраде, окруженный пальмами, чуть ли не до потолка портрет Сталина с вытянутой вперед огромной, не в масштабе тела, рукой. По обеим сторонам красные щиты с изречениями, каждое золотыми буквами: “Становится необходимым создание такой литературы, которая давала бы ответы на повседневные вопросы”. Какая мудрость!!!»

Песня о Сталине