Category: история

прокурор 2

"Как тяжко мертвецу среди людей..."

Специально для Друга godilla
Троцкист Жигачев
1929 год
«До встречи с ним я, дожив до 40 лет, всегда говорил: “Я знаю подлые поступки, но я не знал подлецов”. Теперь я встретился с подлецом. Это был широкоплечий малый с выгнутой грудью и руками столь длинными, что, казалось, он мог бы почесать свою пятку, не нагибаясь. Лба почти не было. Совсем питекантроп!
На груди его была татуировка — 4 картины: на одной человек с широкой бородой, на другой — с короткой, на третьей — без бороды, но с усами, на четвертой — без усов и без бороды. Он пояснял: это — Маркс, Ленин, Либкнехт и Роза Люксембург.
Дышать с ним одним воздухом было очень тяжело. Интеллигенцию он ненавидел до боли в зубах. Он размахивал руками, словно хотел кого-то схватить и задушить. Так и говорил: “Их всех нужно расстрелять”. Нам он говорил, что надеется — мы получим “на полную катушку”, т. е. по 10 лет (тогда это был максимальный срок). Доминирующим объектом его ненависти был Сталин. Однажды в библиотеке в нашем присутствии он разразился проклятиями на голову Сталина и грохотал: “Он своим жирным задом раздавил революцию, ввел машину голосования” (это выражение я помню точно). Жигачев за одно только был благодарен Сталину, что он, Жигачев, униженный до общества контрреволюционеров, все же не смешан с нами: ему почет, он как “политический” пользуется дополнительным питанием. Жигачев говорил, говорил без умолку, его пулемет трещал беспрерывно. И в библиотеке Жигачев нашел, как проявить свою преданность революции. Он поднял крик, что мы не изъяли мистическую книгу “Ад” Данте. Но не нас освободили от его общества, а его от нашего. Однажды в библиотеке, в присутствии гепеушника-библиотекаря (в форме!), он разразился такими проклятиями Сталину, что библиотекарь оторопел, съежился. Видимо, сообразил, что допустил нечто совсем уже недозволительное, и ушел. После нашего увода он имел продолжительную беседу с Жигачевым.
Выход был найден. Жигачев напишет на нас донос, и нас переведут в другую камеру, на другой этаж, чтобы ему больше не сталкиваться с нами. Так и случилось».
(Н.П. Анциферов. Из дум о былом)
прокурор 2

О чтении партийных книжек

Стал читать пиесу "Батум".
Литературоведы и историки отмечают один из источников вдохновения Булгакова. Вот этот:


Батумская демонстрация 1902 года. М.: Политиздат ЦК ВКП (б) 1937 г. - 243 с.
Подходим к концу книги и читаем главу Сталин и Хашим:
"
Вплотную подступивших к казармам рабочих встретили штыки солдат под командой капитана Антадзе. Среди демонстрантов нача­лось было замешательство, но в этот момент над толпой раздался голос товарища Сталина:
—  Солдаты в нас стрелять не будут, а их командиров не бойтесь. Бейте их прямо по головам, и мы добьемся освобождения наших товарищей!
Толпа загудела и угрожающе двинулась в сторону казарм.

— Освободите наших товарищей или и нас посадите с ними! - слышались крики рабочих.
Но капитан Антадзе скомандовал: „Пли!“ И, несмотря на то, что многие солдаты стреляли вверх, четырнадцать рабочих все же оказались убитыми и свыше сорока раненными."
Вот такая, понимаешь, гапоновщина.
P.S. Идет "неоднозначный" 1937 год.
К юбилею демонстрации, а точнее во славу вождя, издается некая книжка.
Стоит ли говорить, что каждое слово в этой книге неоднократно рассматривалось даже не под лупой, а под микроскопом.
Вполне можно допустить, что Сталин этих слов не говорил вовсе. Однако напечатаны они были.
Вот и думай после этого, что хочешь.
И вопрос на засыпку: "Чем
в таком случае Сосо Джугашвили (по кличке "Пастырь" - первое название пьесы "Батум") отличается  от тов. Гапона?"
Чего хотели сказать авторы книги, точнее, автор сей главы?
P.P.S. О первопричине демонстрации говорится в решении суда, помещенного в Приложении 17 к книге:

"26 февраля 1902 года в г. Батуме на керосино-нефтяном заводе Ротшильда (Каспийско-Черноморское Нефте­промышленное Общество) по окончании вечерних работ по распо­ряжению директора завода Ваншейдта было вывешено объявление об увольнении с 12 марта за сокращением спроса на кероси в жестянках 389 рабочих из всего наличного числа их 900 и приложен поименный список лиц, предназначенных к увольнению.
Это распоряжение явилось толчком к общей забастовке рабо­чих на заводе Ротшильда."

прокурор 2

Из отзывов на передачу о Шевченке

Пишет некто strateg_nikola (5 записей в ЖЖ):

"Пока Вы не перестанете славить таких военных преступников, как Суворов, Ермолов, Николай-1, Сталин, Ленин и прочих - порядка в умах у Вас не будет".
https://putnik1.livejournal.com/7841881.html
прокурор 2

Прискорбное

Похоже, Россия единственная страна, в которой убивают не только из-за денег, но и по любовной страсти.
Как в каком-нибудь старорежимном романе.
Уж не знаю, можно ли этим утешаться.
А вообще-то любовь к Бонапарту - разорителю Москвы и предтече антихриста - явление в духовном плане велми пагубное. А ежели ты себя его "реинкарнацией" вообразил, то дело и вовсе дрянь.
Губительно, равно как и любовь ко всякого рода робеспьерам - поклонников оных в ЖЖ встречал.
Нет, чтобы русских царей любить - им иноземных припадочных и уродов подавай!
прокурор 2

Риторическое

Иные деятели, вклюая ученых и мыслителей, призывают чтить и праздновать 7 ноября в качестве проявления  "уважения к своей стране и истории".
Отчего же тогда в качестве проявления "уважения к своей стране и истории" они не призывают омечать авгусовские события 1991 года?
Не оттого ли, что они трагические?
Стал быть 7 ноября  - праздник? Повод для исторической радости?
В общем, получается все как с празднованием очередной годовщины Парижской коммуны.
Одно время  с 1918 по 1929) сей денек даже государственным праздником был.
Нерабочим днем.
И ни малейшей ностальгии по нему не прослеживается, разве что наверняка скорбели об утраченном выходном.
Зато с 1927 года стали праздновать не только 7, но и 8 ноября.
И да: еще праздновали "Низвержение самодержавия" (с 1918 по 1929).
И тоже не работали.
прокурор 2

(no subject)

"Поздравляю всех, кто уважают нашу страну и нашу историю!" - пишет известный ученый и очень приличный чистый душой человек. - Вспомним 1917!"

Любопытно, а к тем, кто "уважает нашу страну и нашу историю" и не считает начало гражданской войны и разрухи историческим благом, поздравления уважаемого ученого относятся?

Как говорит мой друг Профессор, отними у безбожника его любимую игрушку - революцию и мечты о справедливом устройстве земной жизни, до смерти огорчится и жить ему станет нечем. И учнет он своих поверженных идолов горючими слезами оплакивать, поелику надеется исключительно на князей человеческих и в них спасения ищет.
Похоже, с первым Профессором тот самый случай.
прокурор 2

Накануне

Антон Владимирович Карташёв (1875 – 1960) - последний обер-прокурор Святейшего правительствующего Синода, министр исповеданий Временного правительства богослов, историк русской церкви, церковный и общественный деятель. Как последний обер-прокурор подготовил самоликвидацию института обер-прокуратуры и передачу полноты церковной власти Поместному собору Православной российской церкви 1917 – 1918 гг.
Судя по всему (могу ошибаться и наверняка ошибаюсь), человек он был не шибко верующий. Складывается такое впечатление. Не молитвенник. По крайней мере.
А вот быв усажен в крепость, прозрел.
«Пробило его», – как выражаются нынче в продвинутых кругах.
Любопытно, что ни в одной из своих несчетных книг и статей, свое письмо он так и не использовал.
«Одумался?»
Спасибо за наводку mysea!
https://mysea.livejournal.com/5212574.html?utm_medium=email&utm_source=Journal NewEntry
Чего стоило добыть оригинал публикации – отдельная захватывающая история. Почти что «поисковый подвиг».
Овации в адрес Созерцателя принимаются.

Итак, декабрь 1917 (по ст. ст.).

В этом же номере отрывки из романа Д. Мережковского «Декабристы» и статья К. Чуковского «Детские воспоминания Некрасова» соседствуют с сообщениями о идущей уже гражданской войне со всеми ее прелестями, подготовке к созыву Учредительного собрания и организационных неистовствах Ильича.
«“Всюду жизнь”, – как говаривал художник Ярошенко». ©
прокурор 2

Take away

XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза вошел в историю благодаря двум акциям, которые сегодня можно было бы назвать перформансом – принятию новой программы партии – программы построения коммунизма и выносу тела Сталина как «нарушителя ленинских заветов» из мавзолея.
Оба эти решения были приняты под бурные и продолжительные аплодисменты делегатов.
31 октября партийное действо завершилось. Умолкли выкрикивавшие дежурные здравицы в честь партии и Хрущева записные «оральщики», отгремели овации. На прощание по традиции затянули «Интернационал», поминая к ночи «заклейменного проклятьем».
Действо окончилось.
Похоронить Сталина было решено на Новодевичьем кладбище, и начальник Управления личной охраны Хрущева полковник В.Я. Чекалов и приказал командиру Кремлевского полка Ф.Т. Коневу подготовить одну роту для перезахоронения. Вскоре, однако, Чекалов вновь позвонил Коневу и сообщил, что захоронение будет проведено за Мавзолеем у Кремлевской стены. Как вспоминал сам Конев, у вождей СССР возникло опасение, что грузины могут выкрасть гроб с телом с Новодевичьего кладбища и увезти на родину. А с Красной площади его уже не украдешь (видимо, слова, сказанные накануне тов. Джавахишвили Г.Д. относительно единодушного осуждения «культа личности Сталина» в Грузии кремлевскими насельниками были сочтены в последний момент недостаточно убедительными).
Эта мелкая деталь – приговор начальникам СССР и их способностям подготавливать и реализовывать политические решения.
… Вечер 31 октября был холодный и промозглый. В 22 часа, когда над городом висит тьма, восемь офицеров вынесли гроб с телом Сталина из мавзолея. Перед тем как опустить его в могилу, пару минут помолчали. Настроение у всех присутствовавших было подавленное. Когда же пришла пора заколачивать крышку гроба, выяснилось, что забыли про гвозди. Пришлось сбегать за ними в Кремль. Это сделал начальник хозотдела Мавзолея полковник В.Д. Тарасов, не рискнувший довериться никому из офицеров.
Плакал председатель комиссии по перезахоронению Н.М. Шверник, ведший то «историческое» заседание XXII съезда, на котором клеймили как могли своего бывшего вождя. На память Шверник взял себе одну из срезанных с маршальского кителя золотых пуговиц. Ни салюта, ни «Интернационала», ни Государственного Гимна СССР не звучало. Просто тихо помолчали.
Но как бы то ни было, выглядело все против воли «вдохновителей и организаторов» «перформанса», по-человечески. Рискнем сказать, что и по-божески.
Тихо. Без ложной патетики.
По-людски.
Тотчас же приходит на ум история о том, как Государь Николай Павлович шел за гробом своего офицера, умершего в полном одиночестве. Царь не мог допустить, чтобы его верного слугу некому было проводить в последний путь.
Не было ни сына Сталина Василия, только что освободившегося из тюрьмы, ни дочери Светланы – сотрудника Института мировой литературы, не говоря уже о прочих родственниках.
Все совершалось в глубокой тайне.
Дабы не возникло какой-либо внештатной ситуации по Красной площади гоняли военную технику, якобы с целью подготовки к параду. В памяти новых вождей, именовавших себя теперь «руководителями партии и правительства» были свежи воспоминания о напугавших их стихийных сходках 12 и 14 апреля 1961 года, когда восторженные москвичи двинулись, не сговариваясь, на главную площадь страны, чтобы дать волю своей радости от полета Юрия Гагарина. Несанкционированные сверху инициативы людей пугали советских начальников, руководствовавшихся правилом, выведенным еще вольноопределяющимся Мареком: «Осторожность никогда не бывает излишней, а излишество вредит».
«Слишком далеки стали они от народа».
Борзое перо Евг. Евтушенко тотчас же настрочило антисталинский вирш, в котором известный фигляр дал волю своему не шибко богатому воображению. А.Т. Твардовский отказался печатать очередной опус виршемаза в своем «Новом мире» как антисоветчину. Опубликовать его – да еще не где-нибудь, а в «Правде» – удалось лишь спустя год и то благодаря вмешательству помощника Хрущева, с которым модный стихоплет был на связи. Любопытно, что ровно за десять лет до того, девятнадцатилетний Евтушенко выпустил книгу, в которой проникновенно славил Сталина, после чего был принят в Союз писателей. Это к вопросу о том, «С кем вы, мастера культуры?» Точнее, поп-культуры.
… Едва ли всякий отдает себе отчет в символическом смысле стояния на трибуне мавзолея. Ведь это есть стояние на могиле, «попирание змия». И вряд ли кто-нибудь, находясь в здравом уме и твердой памяти, согласится на то, чтобы на могиле близкого ему человека стоял кто-то в сапогах или даже модных штиблетах. А Сталин на могиле Ильича стоял! Но оценить, а то и восхититься этим открыто было невозможно, чем изрядно обесценивалось значение символа. Да и многие ли над этим задумывались? Стояли вожди и на могиле Главного режиссера СССР Сталина. Но сравнительно недолго.
И земля его в отличие от Ленина приняла. А «горного орла», как называл товарищ Сталин Ильича, не принимает до сих пор. И неизвестно, примет ли вообще.
Нынешние «коммунисты» отчаянно борются за сохранение мавзолея именно как подставочки, без которой им неоткуда принимать грезящееся им поклонение масс. А левакам невозможно существовать без идолов, потому ничего иного за душой у них нет и не предвидится.
P.S. Слово «Сталин» на мавзолее было тщательно затерто. Но грянул мороз, и оно проступило на гранитной плите, словно «мене, текел, фарес»». В результате «Объект № 1» пришлось срочно закрывать на ремонт.
То был мистический знак, символизировавший неумолимо надвигающийся конец безбожной государственности.
«Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущий.
Аще не Господь сохранит град, всуе бде стрегий».
Подробнее здесь:
https://rusorel.info/kak-mumiyu-stalina-razluchili-s-mumiej-lenina/