sozercatel_51 (sozecatel_51) wrote,
sozercatel_51
sozecatel_51

Categories:

Ностальгия

Иваногорцы,
или
Похвальное слово Дому 2 (что в Малом Ивановском переулке)

 Кому из живущих на Ивановской горке неведом сей адрес? Он прочно ассоциируется с основанным еще в XV веке Иоанно-Предтеченским женским монастырем - в просторечии «Ивановским».

Однако обитатели ее могут постоянно наблюдать поднимающихся и спускающихся с Ивановской горки людей в милицейской форме. Это слушатели Московского университета МВД (прежде Высшей юридической заочной школы МВД СССР – Юридического института МВД РФ). С конца 20-х годов на территории Ивановского монастыря, ставшего к тому времени уже «бывшим», было построено пятиэтажное здание, «насельниками» которого стали сотрудники НКВД. В середине 60-х годов (точнее установить не удалось) во внутреннем дворике вуза-монастыря был установлен памятник сотрудникам НКВД, погибшим в Великую Отечественную. А десять лет назад на первом этаже учебного корпуса усилиями преподавателей кафедры культурологи был создан музей, посвященный действиям партизанских отрядов и  диверсионных групп НКВД в немецком тылу во время битвы за Москву. Вот он:

 

С начала 90-х годов встал вопрос о передаче помещений Иоанно-Предтеченского монастыря Русской Православной Церкви: так возник спор «хозяйствующих субъектов», длящийся и поныне. Как водится, у каждой из сторон были свои резоны: Церковь просила возвратить принадлежащий ей по историческому праву Монастырь, а МВД сказывалось неготовым освободить его, поскольку: 1. пятиэтажный учебный корпус был построен уже в советские времена и 2 (и самое главное) вузу, в котором училось порядка 16 (если не более) тысяч офицерских душ, нужно было предоставлять какое-то иное помещение. Предоставить же его могли лишь власти Москвы, у которых его, естественно, не находилось. Можно было, конечно, построить новое здание, однако позволить себе такую роскошь министерство не могло, а посему требовалось постановление правительства «всея Руси» и соответствующее финансирование.

Дабы ускорить процесс передачи Церкви здания Института мой знакомый священнослужитель и некий инок (или послушник) попросили меня развернуть среди сотрудников моего вуза агитацию в пользу наискорейшего освобождения помещения - добровольно-явочным и ультимативным по отношению к начальству порядком. Напрасно я долго объяснял моим просителям без-плодность и преждевременность их затеи. Уходить своею волею из сих благословенных мест никто бы не стал. По крайне мере по двум причинам: 1. близости к метро и 2. намоленности и благодатности места работы. Посудите сами: в непосредственной близи «комплекса» Малый Ивановский 2 расположены Храм Св.Николая, Храм Св.Владимира, Храм Св. Петра и Павла и - чуть далее вниз - Храм Спаса на Кулишках. И люди в погонах эту благодать чувствовали и исторгать ее из себя не собирались.
           А когда в начале 90-х в стенах бывшего монастыря открылась часовня, то жить стало еще веселее и благодатнее. Проходившие мимо служивые люди заглядывали в нее, ставили свечки, заказывали молебны. Одним словом, ничем я Церкви не помог и стал в глазах моих друзей, взывающих к моей религиозной сознательности, сущим оппортунистом. В своих, впрочем, тоже.

В шестидесятые и вплоть до начала семидесятых годов в этом здании располагался т.наз. «Специальный факультет» Высшей школы МВД (впоследствии Академии МВД СССР, а ныне Академии управления МВД РФ), на котором учились представители ряда социалистических и развивающихся стран. Благодаря своим знакомым я даже подружился с одним слушателем из Чехословакии и использовал наше знакомство в практических целях: в то время я еще учился в институте и изучал чешский язык.

Надо сказать, что в здании вуза располагались в свое время и Управление учебных заведений МВД СССР, руководимое родным братом будущего Генерального секретаря ЦК КПСС К.У.Черненко Александром Устиновичем, а на кафедре политэкономии работал зять Самого. Это был скромный и славный малый, о родстве которого с Вышней Властью я узнал только тогда, когда пришел к нему в гости. И надо же было такому случиться, что в этот же день в гости к свои детям заглянул на чай сам Константин Устинович. Это был первый и последний глава СССР - России, с которым я здоровался за руку. И произвел он на меня самое благоприятное впечатление (читатель волен думать обо мне по этому поводу что угодно). Короче, территориальная близость к Кремлю сказывалась и на кадровых вопросах.

Театр, как известно, начинается с вешалки, а территория военизированного объекта с КПП. Любопытно, что начальник КПП Юридического института МВД «дорос» потом до должности начальника кафедры гражданско-правовых дисциплин, а две его книжки его по семейному праву фигурируют в учебных программах ведущих вузов страны, в том числе МГУ и МГЮА в качестве рекомендованной студентам литературы. Двое же его подчиненных (братьев-близнецов), начинавших службу рядовыми на том же КПП, стали доцентами и ведущими специалистами в области вечно и хаотически, а в настоящее время и подчас без-смысленно, если не сказать, истерически меняющегося на современной Руси административного права.

Пройдем через строгое КПП и пройдемся в задумчивости по коридорам иваногорского вуза. Не будет преувеличением сказать, что в совсем еще недавнее время он был одним из центров юридической науки СССР-России. И в стране, и за ее пределами, в том числе и океанскими, знали и читали работы его ведущих исследователей в области уголовного и уголовно-процессуального права – профессора генерал-майора Н.А. Стручкова, неоднократно выезжавшего на конгрессы ООН по вопросам борьбы с преступностью, проф. Ю.И.Ляпунова, бывшего одновременно и консультантом в Верховном Суде СССР, и обладателя диплома доктора философии университета World Distributed University (Бельгия, Брюссель) и Grand Doctor Philosophy, Full Professor (апрель 2000), профессора О.Ф.Шишова, криминалистов - генерал майора Р.С.Белкина и полковника И.М.Лузгина, к тому же еще и отличного художника-любителя, криминолога проф. Г.А. Аванесова.

Все это ученые, определявшие лицо отечественной правовой науки, по их учебникам учились тысячи профессионалов-практиков.

В сообществе ivanovska_gorka я натолкнулся на стихи «сообщника» kate_the_addict, у которого прочел развеселившие меня изрядно строки:

Перед экзаменом над книжкою пацанчик

В тиши ночной не проклинал меня.

Я пытался вообразить себе слушателя-заочника Юридического института МВД РФ, плачущего перед экзаменом над учебником профессоров Ю.И. Ляпунова (1923 - 2006), Н.А.Стручкова (1922 - 1989) или О.Ф Шишова (1930 - 2004), и не смог. И вовсе не потому, что суровым операм и милосердным околоточным наших дней отказано в простых человеческих чувствах. Нет. В многоумных работах моих коллег по институту было как раз все понятно, четко и ясно. И сложнейшие теоретические и практические проблемы описывались в их работах с предельной ясностью, что немногим дано.

А теперь добавим сюда еще и двух (последовательно) председателей Конституционного Суда РСФСР – России В.Д.Зорькина и Н.В.Витрука. Оба полковника-«конституционалиста» тоже вышли в судьи из этого вуза. Причем Н.В.Витрук был начальником кафедры, а В.Д.Зорькин его подчиненным (просто профессором), а в Конституционном суде начальственными ролями они уже поменялись. Напомню, что В.Д.Зорькин является Председателем сего Суда и по сию пору. Согласитесь, Верховному совету РСФСР было из кого выбрать специалистов по теории права, но выбор пал отчего-то именно на них, «иваногорцев». А о мужественном и в высшей степени благородном и достойном поведении Валерия Дмитриевича в страшные дни октября 93-го, едва не стоившего ему жизни, уж и не говорю.

И еще добавим, что ряд ученых и педагогов, выросших в стенах дома 2, что на Малом Ивановском, по окончании прохождения воинской службы продолжают свою работу в престижнейших вузах Москвы, таких как МГЮА и МГИМО.

А теперь о начальниках ЮИ. Как же без них! Скажу о двух: профессоре генерал-майоре В.А Илларионове и доценте генерал-майоре В.И.Тихоненко.

Последний был не только великолепным педагогом, но и выдающимся опером. Опером от Бога. В бытность свою сыщиком раскручивал такие дела, о которых иные видавшие виды «сыскари» говорили тихо и без эмоций – высшая степень комплиментарности «у тех, кто понимает». Скольким мирным обывателям спас он своим профессионализмом и мужеством жизнь, подсчитать невозможно. Только кто знает наших прославленных Шерлоков Холмсов? Они же не Ксюша Собчак и не Тина Канделаки.

Умел он создать и соответствующую атмосферу: как-то на общем заседании коллектива института перед началом министерской проверки он прочел раскрывшим от изумления рот проверяющим лекцию (минут на тридцать) об истории Иоанно-Предтечинского монастыря, поминая «матушку Досифею», Салтычиху, Ваньку Каина и проч. Доложу в скобках, что в немалой степени сему способствовал роман П.Паламарчука «Ивановская горка», который я своему любимому шефу и дал предварительно «на почитать».

После такой захватывающей дух интродукции он стал предъявлять проверяющим труды ведущих ученых института, вышедшим за время после предыдущей проверки и цитировать отзывы на них, полученные в том числе и от зарубежных коллег. Комиссия выпала в осадок и до конца проверки ходила под впечатлением, чего коллективу и нужно было. Людей «сканировал» секунд за 5-6. Труды его назвать не могу: все они под грифом «Секретно».

И еще. Быть может самое главное: никогда не отдавал на расправу вышестоящим чинам своих подчиненных, несмотря на мощное давление сверху. Сей генерал не раз проявлял гражданское мужество и умение «замылить» вопрос во благо несправедливо обвиняемого. Однажды к нему пришла бумага за подписью самого министра, в которой «настоятельно рекомендовалось» «изыскать возможность уволить некоего офицера из органов внутренних дел» за его политические взгляды, отраженные в его публицистических работах. Дело кончилось ничем, и этот офицер, прошедший войну во Вьетнаме и служебную командировку в Афганистан, проработал еще целых 10 (десять) лет, выслужив свой законный пенсион. А ведь мог бы и пустить дело по формальной линии, тем более, что непосредственный начальник того преподавателя подготовил соответствующую бумагу (вероятно не мог простить своему подчиненному ни его поездок за границу по приглашению зарубежных университетов, ни частого мелькания его на экране своего телевизора).

Редкое качество для современного генерала – не быть трусом. Не на полях сражений, а мирной жизни. В общем он душил на корню витавший над Ивановской горкой дух Ваньки-Каина, тщившийся проникнуть в «дом 2» из  «высоких аппаратных глубин».

Не смею не упомянуть и его предшественника - профессора В.П.Илларионова. В бытность свою высоким чином в Главном следственном управлении МВД неоднократно выезжал за рубеж (чаще всего в Швейцарию), где вел переговоры о реституции художественных ценностей, похищенных из России – СССР. Переговоры вел отнюдь не без-плодные, ибо возвращался с них далеко не с пустыми руками: то с иконой, то с картиной.

Всякого отправляющегося в командировку преподавателя обязывал навестить запасники художественных галерей или музеев. Как-то на вопрос моего коллеги, с которым мы пошли подписывать рапорт на командировку, как же мы туда без соответствующей бумаги проникнем, коротко ответствовал: «Вы же, голубчик, офицер!»

Он искал по всей Руси особо любимых Н.И.Фешина и А.Г.Явленского. Случайно позабытое полотно Фешина я так и не нашел ни в Калуге, ни в Рязани, ни в Твери и вообще нигде. А вот портрет самого Явленского в парадном гвардейском мундире работы его жены Мариамны Веревкиной - дочери коменданта Петропавловской крепости героя Крымской и Русско-турецких войн В.Н. Веревкина - сыскался чудесным образом в запаснике Художественной галерее Омска. К неописуемой радости моего шефа.

Его Превосходительство (как я его за глаза называл) помимо трудов по оперативно-розыскной деятельности, коих опубликовал больше сотни, к тому же был, как и полагается русскому генералу, большой балетоман. А кроме того, еще и писатель: написал несколько повестей и рассказов. Его предсмертная работа была все же научной: «Синедрион и Кесарь против Иисуса Христа». М.: Academia, 2003. В ней он анализировал уголовно-процессуальные аспекты суда над Христом и рассматривал евангельские сюжеты под углом зрения науки оперативно-розыскной деятельности.

Добавлю к сему и то, что в институте работали три члена Союза писателей, два союза журналистов и один кинематографистов. К тому же профессор О.Ф.Шишов вел на радио передачи об итальянской опере, на телевидении (вместе с И.Бэлзой) передачи о великих оперных исполнителях и словно этого ему было мало, еще читал лекции об оперном искусстве в Государственном центральном театральном музее им. А.А.Бахрушина.

И последнее, быть может самое главное.

Люди, составившие славу Института, проявили себя достойнейшим образом и во время войны: профессор Н.А.Стручков воевал стрелком-радистом на Ил-2. Дважды был сбит. Тем, кто не в курсе, напомню, что гибли стрелки-радисты по статистике гораздо чаще летчиков, отчего многие штурмовики даже отказывались брать на борт стрелка, чтобы не привезти в очередной раз с задания своего товарища мертвым.

Прошел войну и Ю.И.Ляпунов, «отломал» ее генерал-майор профессор Ф.С.Разаренов, вся грудь которого была увешена орденами и медалями. И не только теми, которые офицеры называют «песочными» (т.е. медалями за выслугу лет, - когда «песок из головы начинает сыпаться).  Побывал в самом пекле войны и танкист профессор И.А.Кандауров. Ушел мальчишкой-добровольцем, а вернулся Героем Советского Союза.

А вот доктор медицинских наук профессор В.Н.Волков (1927-2008) возвратился домой из Дахау (он был юным партизаном).

О своем непосредственном начальнике и Друге хотелось бы сказать отдельно. Звали его Дмитрий Дмитриевич Аверин (а за глаза «Дим Димыч»).

Познакомился я с ним еще в институте на четвертом году обучения, когда мы приступили к изучению курса «Гражданский процесс капиталистических стран».

Прекрасно помню тот день, когда в аудиторию МГИМО вместо очередного светского льва вошел … подполковник в сапогах и галифе, представившись доцентом Академии МВД СССР.

Надо ли говорить, что народ слегка «прибалдел»: а кто-то из высокомерия и недостатка серого вещества захихикал, девочки многозначительно - точно на светском рауте - переглянулись.

Хихикать и переглядываться перестали уже в середине лекции. А когда один мальчик-мажор решил блеснуть своим английским (правду сказать, рассматриваемый вопрос к тому располагал) , Подполковник ответил ему тем же, а затем (когда того потребовала оперативная обстановка) перешел для пущей усвояемостии предмета на французский. И еще поправил мальчика-мажора, когда тот допустил грамматическую ошибку (что на четвертом курсе обучения вообще-то не очень прилично).

«Эффект был полным», - как говаривал старик Мопассан.

Впоследствии выяснилось, что Дим Димыч закончил танковое училище провоевал всю войну танкистом, а после нее, закончив некое хитрое заведение, был рекомендован лично тов. А.А.Ждановым для нелегальной работы за рубежом. Бывший танкист несколько лет работал во Франции, покуда не был арестован. Отсидел шесть лет в тюрьме, где и занялся от нечего делать изучением гражданского права и гражданского процесса Франции. Потом его обменяли. Он вернулся на Родину. В Москве его ждали жена, сын и дочь,. Жизнь надо было начинать заново. Он поступил на юридический факультет МГУ (на вечернее отделение: днем нужно было работать и кормить детей). Закончил его и поступил в аспирантуру. Закончив ее, остался работать на кафедре. Защитил кандидатскую диссертацию. И тут о нем вспомнили его бывшие коллеги и пригласили на преподавательскую работу в МВД. После окончания института я встретил его – уже полковника - случайно на улице, мы разговорились. Итогом этой встречи стало то, что он взял меня к себе на кафедру. Вскоре он умер. Не выдержало сердце. Он прожил было всего лишь 60 лет. Умер во сне, улыбаясь. Так, по словам сведущих людей, умирают праведники.

Несколько лет назад, просматривая программу курса международного частного права МГУ, я встретил в числе рекомендованной дополнительной литературы его давнюю-предавнюю статью. Значит она еще не утратила своего значения и актуальности.

И еще я помню его наставление мне, начинающему преподавателю: «Лучшее отношение к студенту – это требовательность».

Ну вот, пожалуй, и все о доме 2, что на Малом Ивановском.

Что стало с Институтом потом?

В начале «нулевых» годов института не стало: в силу каких-то аппаратных игр его ликвидировали как самостоятельный вуз, а его насельников и имущество передали Московскому университету МВД.

Р.S. Недавно мой бывший коллега по бывшему институту, что на Ивановской горке , ознакомил с ответами современных слушателей Московского университета МВД – слушателей-третьекурсников, пришедших в университет сразу же после школы. Мой друг любит коллекционировать ответы юных «сирот». Один из них запомнился мне на всю жизнь: «Крепостное право было отменено в СССР после принятия брежневской конституции».

Здравствуй, племя юных блоггеров!

Да-да. «Николай Второй расстреливал людей на Ходынке из пулемета» (это уже из из интернетовских «каментов»).

Понимаю-понимаю: прежде и трава была зеленее и вода мокрее.

А может быть это просто ностальгия?

 


Д.Д.Аверин

 

 

Tags: Ивановская горка, Милицейские истории
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments