sozercatel_51 (sozecatel_51) wrote,
sozercatel_51
sozecatel_51

Categories:

"Проза Веры Галактионовой – явление в русской литературе уникальное" - польский филолог

Литературный дебют Веры Галактионовой состоялся в период резких перемен − как в обществе, так и культуре. Смена не только идеологических, но прежде всего эстетических парадигм привела к ситуации, в которой многие писатели оказались в стороне от продвигаемых политизированной перестроечной и постперестроечной критикой течений. Независимые взгляды, эстетическая оригинальность прозы писательницы, не вписывающаяся в требования либеральной критики, контролирующей в 90-е годы литературный процесс, некоторое время оставляли её прозу вне зоны внимания широкого читательского круга. И только начало нового тысячелетия ознаменовалось последовательным процессом восхождения её прозы. Прозы удивительной – живой, полной красок, настоящих, неподдельных эмоций, переживаний, насыщенной глубокой этической и идейной рефлексией.

Читая прозу Галактионовой − как ранние, так и последние её произведения, − всякий раз поражаешься. И живости языка – будь он архаичен, народен, как в её ранних рассказах и повестях, написанных сказом, или романе «На острове Буяне»; или современен, стилистически экспериментален, как в несомненно лучшем из вышедших из-под её руки произведении «5/4 накануне тишины». Именно через язык формируется и пространство, и характеры героев её прозы.

Многие персонажи Галактионовой – люди простые, как правило, далёкие от суеты больших городов, близкие к природе. Они – носители русского сознания, мироощущения, выражающегося в их внутренней, в чём-то наивной доброте, скромности, меланхолии. Такими людьми являются Павел и Мария (повесть «Мы будем любить»), Кеша и Бронислава (роман «На острове Буяне»), герои удивительных по своей художественной красоте сказов – «Трескуча трава», «Планида», «Крылатый дом».

Особняком во всём творчестве писательницы стоит роман «5/4 накануне тишины». Роман-откровение, исторический, даже историософский смысл которого ещё предстоит открыть и читателям, и критикам. В этом произведении – образы советских лагерей и судьбы тех, кто прошёл через их ад, а также их потомков, которые вдруг внезапно стали жить в новой стране, в пространстве, из которого ушёл дух империи. И жизнь вдруг измельчала, скукожилась до размеров серой, пропитанной криминалом, «бытовухи». У этой жизни есть свой ритм − дезорганизующий, разрушительный ритм, выраженный в заглавии джазовым метром 5/4. Этим ритмом наполнен весь роман – он обнаруживается в странной, экспериментальной ритмике повествования, в напряжённости, фрагментарности сюжета.

Выбор джазового метра не случаен. Джаз – музыка напряжения, эмоций, поиска новых возможностей, новых горизонтов. Она рождалась в особой среде американских негров-рабов и выражала их тоску по свободе и достоинству. Под её ритмы афро-американцы боролись за свои права и победили. В Советском Союзе джаз тоже символизировал свободу от идеологических уз и штампов – был любим интеллигентскими вольнодумцами 60-х и 70-х годов. И они также добились свободы, о которой мечтали, только свобода в их исполнении переросла в беспредел. Откуда, почему? Ответ сложен. Однако стоит обратить внимание на галактионовскую джазовую метафору этой ситуации. Да, джаз − музыка свободы, но она создана другой культурой, другой нацией, в совершенно других, несравнимых с русским опытом, условиях. И если в Америке она несла униженным и оскорблённым неграм свободу, то в России она могла принести только то, что принесли 90-е годы. Ибо у каждого народа, каждой цивилизации есть свои ценности и своя культура. И, соответственно, у каждой цивилизации есть своя музыка и своя ритмика, которые способны привести к свободе.

Свобода – ценность универсальная, но у каждой нации и культуры есть своё понимание свободы. И тут универсального образца не существует. Почему герой романа Цахилганов и его сторонники, которые так стремились к свободе, стали представителями криминалитета, потеряв честь и достоинство уже окончательно? – Да потому, что они не смогли найти своих родных, русских ритмов свободы, а строили её по иным, чужим ритмам. Результат оказался вполне предсказуем.

Есть и другие символические, мистические моменты в романе «5/4 накануне тишины». Несомненно, история России ХХ века – одна из самых трагических вех в мировой истории. Но и она не поддаётся однозначным оценкам, ускользает от них. В этом её особенность, которая влияет и на сегодняшнее состояние страны и народа. Эту историческую сложность олицетворяет в романе мистическая, противоречивая фигура Дулы Патрикеича. Гулаговский палач, которому нет оправдания, а в то же время хранитель порядка, который канул в лету, оставив народ и страну на растерзание беспределу и безнравственности. Сознание Дулы Патрикеича деформировано тоталитарной идеологией, но оно остаётся гораздо более нравственным, чем сознание беспочвенного либерала Цахилганова. Великий, трагический парадокс русской истории.

Пространство романа, мир, в котором живут герои «5/4 накануне тишины», инфернален. И в этом пространстве единственной спасательной для человека силой остаётся Любовь. Целительное чувство, облагораживающее любого человека, олицетворено образом жены Цахилганова – Любови. Данная ассоциация дана автором откровенно и однозначно. Но разве настоящие чувства не должны быть такими? В мире, скованном фальшью, Правду надо говорить открыто, в полный голос. К тому же героиня романа тяжело больна. Любовь в стадии агонии, накануне тишины – вот символ нашего времени. Страшный, ужасающий, призывающий к действию и, главное, внушающий надежду на прорыв. И героями этот символ понят, раскрыт – они начинают трудный путь освобождения от сиюминутной социальщины, постепенно открывают истину, которая ведёт их к очищению. И не только их, но и весь мир.

Однако очищение есть жертва – она ознаменована глобальными потрясениями, трагическими событиями. Лишь после этого возможно новое начало. Инфернальный мир исцеляется только апокалиптическим путём, и к этому необходимо быть готовым. В этом сохраняется духовная суть нашего времени, которую постигают герои романа «5/4 накануне тишины», каждый по-своему.

Последний роман писательницы – «Спящие от печали», продолжает и развивает эту тему. И здесь мы встречаем «униженных и оскорблённых» − людей, которых социально-политические процессы последних десятилетий вышвырнули из поля жизни. Они угасают в позабытом всеми, полуразрушенном городке Столбцы. (Заметим: столбцами в древности назывались свитки, в которых сохранялись старинные русские летописи). Герои не живут, а доживают свой век в мире, в котором труд подменён торговлей, честность – успешностью, духовность – материализмом. И, кажется, они обречены на смерть, как и обречён советский индустриальный городок, построенный на месте старого русского поселения, рядом с урановым прииском.

Чувство обречённости усугубляется тем, что после распада империи Столбцы оказались в чужой азиатской стране − оторванными от родины, России. Жители Столбцов никому не нужны, их жизнь напоминает длинный, страшный сон, постепенно переходящий в смерть. И кажется, что все прежние ценности, которые были когда-то для них важны, уйдут вместе с ними, оставляя мир в мраке и пустоте… Но нет, такому не суждено произойти, ибо понимание мира Галактионовой не столько трагично, сколько наполнено верой в преодоление зла, убеждением в том, что Тьма, рано или позже, сменится Светом. Эту истину в романе приносит людям юродивый монах Порфирий.

Мистика этого персонажа поразительна – Галактионова возрождает по сути в современной литературе истинный, канонический образ юродивого. Это не душевнобольной дурачок, образом которого любят эпатировать современные писатели, мнящие себя знатоками русской души и традиции, а настоящий провидец, лекарь человеческих душ, вдохновитель для тех, кто в состоянии постичь его слова и мысли. И не случайно тем, к кому с особым посланием обращается Порфирий, оказывается младенец Саня. Именно новому поколению, которое только вступает в жизнь, суждено будет воевать за окончательную победу Света над Тьмой, за возрождение самого ценного для писательницы – русской цивилизации во всех её проявлениях. Золотое время только впереди, хотя его нужно ещё заслужить. В труде, а не торговле, честностью, а не успешностью, духовностью, а не полной алчности беготнёй за материальным благосостоянием. Духовное возрождение возможно, оно даже ближе и достижимее, чем иногда нам кажется.

Проза Веры Галактионовой – явление в русской литературе уникальное. Оно не претендует на успех – истина в нём не нуждается. И время Галактионовой, золотое время русского мира, только наступит. Хотя нет – оно уже наступает.

Александр ВАВЖИНЧАК, Ягеллонский университет, Краков

https://denliteraturi.ru/article/1263#commentsBlock

Взято отсюда: https://tanya-mass.livejournal.com
Tags: Литература и жизнь
Subscribe

  • Очень полезная книга!

    Ги Меттан. Запад - Россия Тысячелетняя война. История русофобии от Карла Великого до украинского кризиса. Почему мы так любим ненавидеть Россию. -…

  • Это пеар (как говаривал Папаша Мюллер)

    Пишет культуртрегер З. Прилепин «Знаете, в чем ещё вечная печаль моих печальных оппонентов? Прекрасных монархистов и беспонтовых…

  • Листая книгу А.В. Островского

    Никого не отговариваю читать ее, но, по-моему, совершенно безпомощная весчь. Автор, кажется, раздавлен материалом, вернее, цитатами. Выводов…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments

  • Очень полезная книга!

    Ги Меттан. Запад - Россия Тысячелетняя война. История русофобии от Карла Великого до украинского кризиса. Почему мы так любим ненавидеть Россию. -…

  • Это пеар (как говаривал Папаша Мюллер)

    Пишет культуртрегер З. Прилепин «Знаете, в чем ещё вечная печаль моих печальных оппонентов? Прекрасных монархистов и беспонтовых…

  • Листая книгу А.В. Островского

    Никого не отговариваю читать ее, но, по-моему, совершенно безпомощная весчь. Автор, кажется, раздавлен материалом, вернее, цитатами. Выводов…