?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Бомонд

Правозащитная и подрывная – в кавычках и без оных – деятельность графа может вызвать у современного читателя немалое удивление. В первую очередь количеством доброхотов, неизменно сыскивавшихся для оказания ему очередной услуги. А ведь беспокоить и озадачивать просьбами приходилось не какого-нибудь чиновника и даже не министра и даже не главу правительства, а самого Государя.


Разумеется, просил граф не за себя, а за «людей» и тем наверняка подкупал своих «порученцев». Впрочем, те, за кого просил граф, были публикой весьма специфической – сплошь утесняемые (в кавычках и без) сектанты, включая богохульников. Такова была специализация графа в его правозащитной деятельности. Прочим «мизераблям» («отверженным») можно было не беспокоиться и не тревожить по пустякам яснополянского барина. Этим граф Толстой заложил прочную традицию правозащитной деятельности на Руси, когда признанные «народные заступники» заступались за права исключительно всякого рода крикливых «меньшинств».

Напомним, что Русское православное государство боролось с сектантами, проповедовавшими отказ от воинской службы, от уплаты податей и выполнения прочих государственных повинностей. Законы империи предусматривали уголовное наказание за такое ослушание, равно как и за богохульство. И вот за этих-то «несчастненьких» и вступался со всею нерастраченной покуда энергией и страстью яснополянский граф. Он был попросту одержим и казалось, мог рвать на себе цепи, буде таковыми его сковывали бы.

Порученцы графа ясно осознавали, за кого и о чем просили Государя, однако отказать графу в его очередной просьбе не решались. В конце концов, кому-то он приходился соседом и другом, кому-то просто другом и родственником, поскольку все аристократические семьи России были породнены. Вдобавок он был знаменитым писателем, а к Слову на Руси всегда относились трепетно.

В своих обращениях к Царю граф стелил мягко, но заканчивались его письма тривиальным шантажом – угрозой обращения к международной общественности через английскую прессу. Именно английскую.

Объяснения же своим едва скрываемым угрозам сыскивались графом самые благонамеренные. «Если я надоедаю Вам, и тем более Государю, - писал Толстой своему другу графу Олсуфьеву – генерал-адъютанту Николая II, - то поймите, что делаю я это только из желания помочь этим людям и ему — Государю. Люди эти приезжают ко мне, прося помочь. Мне только два выбора: или написать статью в иностранных журналах, или опять писать Государю. Совесть указала мне, что последнее лучше, — я так и делаю. Так вот сделайте так, как найдете лучшим; во всяком случае благодарю вас за доброе отношение ко мне и дружески жму Вам руку.
Лев Толстой».

Так граф заложил еще одну известную традицию в истории отечественной «правозащитной» деятельности.
В городе же Лондоне сидел «соратник» графа В. Чертков, непонятно каким образом подчинивший своему влиянию и околдовавший редакции центральных английских газет. Злые языки поговаривали, правда, что это Черткова взяли в оборот и подвесили на крючок англичане-хитрецы, однако факт остается фактом: графское письмо в Синод опубликовали все английские газеты.

В итоге родственники выполняли просьбу своего родственника, и семейственная этика оказывалась сильнее страха раздражить Государя просьбой о милосердии по весьма сомнительному в уголовно-правовом отношении поводу. Так благодаря родственному человекоугодию рос в вышних сферах авторитет графа как «правозащитника», а его персона неожиданно для всех набирала политический вес. Трудно отделаться от ощущения, что бомбя просьбами своих друзей и родственников, он производил очередной замер своей общественной популярности. И чем более ему потрафляли, тем активнее и решительнее он становился.

В числе его «посыльных» оказывается, например, граф Д.А. Олсуфьев постоянный гость Ясной Поляны – сын давнего друга графа Толстого графа Адама Олсуфьева – генерала и известного ученого-климатолога. Митя Олсуфьев – участник Русско-японской войны, член Государственного совета друг и постоянный адресат графа Толстого, друг его сыновей.

Это о нем сказал граф в январе 1895года: «Два раза спорил с Дм[итрием] А[дамовичем]. Он пристроил себе практическое в славянофильск[ом] духе служение народу, т. е. пуховик, на к[отором] лежать, не работать.

Сам же граф работал на народ на износ и в поте лица своего добывал хлеб свой.
Дмитрий Адамович Олсуфьев – был друг-приятель премьера и министра внутренних дел Петра Аркадьевича Столыпина. С отцом Петра Аркадьевича – генералом Аркадием Столыпиным Толстой был в приятельских отношениях: они вместе служили. Толстой этим пользовался и по случаю трижды отписывал сыну своего друга-сослуживца, бывшего для него просто «мальчишкой» и ставшего во время революции «сукиным сыном». Правда, третье письмо со своими изысканными проклятьями граф «мальчишке»-премьеру так и не отослал. А сын графа Льва Николаевича - граф Андрей Львович становится чиновником по особым поручениям Петра Аркадьевича Столыпина.

Андрей Львович частенько охотится вместе на зайцев вместе с великим князем Николаем Николаевичем в его имении, что по соседству с Ясной Поляной. С великим князем Николаем Михайловичем изредка граф встречается и по видимости дружит, а дядя царя – «другой» великий князь Сергей Александрович – приезжает на свадьбу сына графа Михаила.


Еще один давний друг-приятель графа – граф Александр Васильевич Олсуфьев, родной брат Адама Васильевича. С ним граф резался в винт, беседовал на самые разные темы, запросто заходя к нему в гости, благо, Адам Васильевич и Александр Васильевич жили в Москве Петербурге на Фонтанке в одном доме. Этим знакомством граф весьма активно пользовался. Граф Александр Васильевич Олсуфьев (1843- 1907) был генерал-лейтенант друг цесаревича Александра Александровича – будущего царя Александра III, одно время помощник командующего императорской главной квартирой и генерал-адъютант Николая II. Александр Васильевич тоже периодически оказывал услуги графу Льву Николаевичу, передавая его просьбы Государю за не признававших ни царя, ни само государство сектантов – молокан, духоборов, штундистов.
В имении графа Адама Васильевича Никольское-Горушки (Обольяново) Дмитровского уезда Московской губ. (ныне село ІІодъячево Коммунистического района) у милейших и любезнейших Адама Васильевича и Анны Михайловны – граф частенько и с удовольствием гостил.


Когда было нужно, граф подключал и иные связи. Так, заступаясь однажды в 1897 году за права молокан, он отписал письмо англичанину Карлу Осиповичу Хису (Charles Heath, 1826—1900) для передачи его Николаю II. Чарльз Хис, которого граф знал лично, был воспитатель Николая II и его братьев, учитель английского языка в семье Александра III. Любопытно, что он был «преподавателем английского» и В. Г. Черткова, через которого Толстой знал Хиса. Одним словом, Карл Осипович был популярен и вхож в высшие сферы и другого преподавателя английского для кавалергарда В. Черткова, кроме царского учителя, на Руси не сыскалось.

Писал Толстой письма с просьбами и матери Черткова Елизавете Ивановне – близкой знакомой императрицы Марии Федоровны и ревностной сектантке-евангеличке – очевидно оттого, что просьба, переданная ею от графа Толстого, имела больший вес, нежели от ее блудного сына – тоже сектанта, но не «пашковца», а «толстовца». Под влиянием участника Крымской кампании британского полковника в отставке и проповедника лорда Редстока, выведенного в Толстым в образе миссионера сэра Джона в романе «Анн Каренина», Елизавета Ивановна давно ударилась в сектантство.


Использовал граф и обширные связи своей двоюродной тетушки Александра Андреевны Толстой (1817—1904), с 1846 г. по самую свою смерть состоявшей фрейлиной при дворе. И ее он просил передать письмо Николаю II по поводу милых его сердцу молокан.
«Дорогой друг Александра Андреевна, - писал ей 10 мая 1897 г. ее племянник из своей Ясной Поляны. - Я был вынужден написать это письмо Государю. Прочтя его, вы увидите, о чем. Я прошу Олсуфьева передать его. В случае, если Олсуфьеву нельзя или его нет в Петербурге, умоляю вас сделать это. Надеюсь, что письмо это не будет неприятно Государю. Я взвешивал его (письмо) со всех сторон и не мог написать иначе. Думаю, что письмо не будет неприятно, п[отому] ч[то] чувство, руководившее мною, было самое доброе к нему. Простите, что больше не пишу, и за все мои недостатки, и не оставляйте меня своей дружбой. Если и вам нельзя передать письмо, то опустите его в ящик. Пусть оно идет обычным порядком, при котором самые письма, кажется, не доходят, а доходят только экстракты из них.
Братски целую вас.
Любящий вас.
Податель письма один из пострадавших».



В письме другому адепту толстовства - П.И. Бирюкову - граф отзовется о своей тетушке, всерьез хлопотавшей за своего племянника еще перед Александром II, так: «Тяжелое чувство в Петерб[урге] произвели на меня только Лиз[авета] Ив[ановна] (Черткова) и Толстая. Какие мертвые, недобрые и жалкие! Какая ужасная гордость и оттого осуждение и недоброта. То, что они исповедуют, — несомненная истина, и всякий, кто не покоряется им, тот во лжи и его нельзя любить. Они всегда перевертывают этот довод к нам, но мы никакой особенной от других истины не исповедуем, если в нас есть что особое, то только то, что мы делаем из всеми признаваемых истин те выводы, к[оторые] сами собой из них вытекают. Напишите поскорее, милый друг, чтоб я слышал ваш голос, и пожалуйста непременно всю правду, преувеличивая свои слабости, а не ослабляя их. Я здесь у Олсуф[ьевых]».


О Елизавете же Ивановне Чертковой граф отписал в трогательном письме от 24 июня 1884 года к ее сыну – Владимиру своему «сподвижнику»: «Пишу вам и постоянно думаю о вашей матери. Мне почему-то кажется, что она относится ко мне враждебно. Если можете, напишите мне про это. От меня же передайте ей мою любовь. Потому что я не могу не любить вашу мать. И мне бы больно было знать, что я ей неприятен».


В своем же дневнике от 9/21 июня 1884 г. он запишет: «Письмо от Черткова. Мать из него будет веревки вить. Ужасные люди женщины, выскочившие из хомута. Мешали заснуть».

Comments

( 6 comments — Leave a comment )
(Deleted comment)
sozecatel_51
Dec. 31st, 2015 06:39 pm (UTC)
Re: "Так граф заложил еще одну известную традицию..."
Согласен: он в такой же мере активист-революционер, как и жертва активизма и революции. Но: основы правозащиты и ее "принципов" он таки заложил. Факт.
(Deleted comment)
sozecatel_51
Dec. 31st, 2015 07:20 pm (UTC)
Re: "Так граф заложил еще одну известную традицию..."
Нет, упоротым русофобом граф не был. Но вот это куды девать?
http://sozecatel-51.livejournal.com/2082246.html
(Deleted comment)
natazama
Dec. 31st, 2015 08:36 pm (UTC)
Re: "Так граф заложил еще одну известную традицию..."
Именно. По прямой линии. И вся их правозащитная деятельность сводится к одному - влезть обратно во власть, а уж там оттянутся....Вообще, кажется их для того и держат - чтобы внушать обществу отвращение к хорошим и необходимым вещам - свободе слова, правозащитной деятельности и так далее. Сравнивать их с Л.Н. Толстым - бред.
colette_rus
Dec. 31st, 2015 07:07 pm (UTC)
Основоположник правозаSHITной деятельности в России.
Гнида, в общем.
ducde
Jan. 1st, 2016 07:31 am (UTC)
С уваженьем, дата, подпись. Отвечайте мне, а то, если Вы (ВИВ) не отзовётесь, напишу я в Спортлото.
Советую, если кто не читал: http://www.litra.ru/fullwork/get/woid/00509121255863775793/
sozecatel_51
Jan. 1st, 2016 12:45 pm (UTC)
Спасибо большущее! С Новым годом Вас!
( 6 comments — Leave a comment )

Profile

прокурор 2
sozecatel_51
sozercatel_51

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow