sozercatel_51 (sozecatel_51) wrote,
sozercatel_51
sozecatel_51

Categories:

Украинизация. Эпизоды - 5

Продолжаем тему украинизации.
В настоящем посте использованы работы Е. Борисенок «Феномен советской украинизации 1920 – 1930 годы. М.: 2006» и
«UKRAINIZATION: BETWEEN BIG TIME POLITICS AND CURRENT OBJECTIVES OF SOVIET CONSTRUCTION» * 1 Tatyana P. Khlynina 2 Igor Yu. Vasilev http://www.erjournal.ru/journals_n/1309519112.pdf

«Определенно не считают себя малороссами»

«Украинизация», точнее «украинобесие», распространялось жестким директивным образом не только на территорию созданной волевым порядком «Украины», но и на территорию РСФСР, распространившись на Приазовье, Кубань, Воронежскую и Курскую губернии - зоны традиционного «выхода» малороссийского крестьянства. Особое внимание уделялось Кубани как наиболее «украинской» из российских территорий. Ее решено было оставить в составе РСФСР, но провести на их территории полномасштабную украинизацию, начавшуюся в 1928 году.

Как полагает ряд авторов, особое опасение власти вызывало сословное самосознание казачества, которое и предстояло заменить «национально-украинским». С этой целью власть попыталась заручиться поддержкой активных украинофилов. Последние были представлены в основном сельской интеллигенцией, жившей в гуще «хлеборобской массы».

Украинизация проводилась с натуральным большевистским размахом, сразу породив массу досужих вымыслов среди населения относительно истинных намерений власти: от наивно-прагматических «наверху виднее кто из нас украинец, а кто скрытый москаль» до политически небезопасных «отдадут нас всех украинским пановам». Иные станичники полагали, что «советская власть подлазит к нам с помощью украинизации. Раньше нам не давали ходу. Теперь придумали украинизацию, что бы опять нам ходу не дать».

Следует сказать, что украинизация Кубани шла «в едином пакете» с антирелигиозной пропагандой, «активизацией женского движения и бедноты» и т.д. Точнее, органически включала в себя иные «политические составляющие».
Ученые люди до сих пор гадают, с какой стати это делалось. Об этом поговорим чуть позже, а пока только факты. Вот, что пишет Е.Борисенок в своей книге «Феномен советской украинизации 1920 – 1930 годы. М.: 2006» с соответствующими ссылками на соответствующие документы.

«… во время урегулирования вопроса о границах между РСФСР и УССР в середине 1920-х гг. возможность присоединения к Украине активно обсуждалась самим населением приграничных районов. Вопрос был поднят на уездных съездах Советов. Делегаты высказывались против присоединения их уездов к Украине, мотивируя это нежеланием населения подвергаться украинизации. Так, в протоколах Россошанского и Острогожского съездов подчеркивалось, что «имеющаяся в уезде часть украинского населения в силу проводившейся до революции национальной политики и по своим бытовым и культурным условиям к данному моменту ассимилировалась с великорусским».

При этом украинское население, по словам делегатов съездов, категорически отказывалось от преподавания в школах на украинском языке и не соглашалось вообще как бы то ни было подвергаться украинизации, «которая неизбежно связана с коренной ломкой выработавшихся и исторически установившихся бытовых условий и языка». Один из членов губисполкома крестьянин Россошанского уезда Скляренко заявлял, что украинский язык среди населения совершенно не пользуется популярностью: «Как-то в уезде проводилась кампания по организации украинских школ, населению предлагалось, по его желанию, устраивать школы с обучением на украинском языке, и, несмотря на это, не было создано ни одной украинской школы». «Большинство жителей Острогожского уезда определенно не считают себя малороссами», – делал вывод председатель местного исполкома и приводил интересный пример. В губернской крестьянской «Нашей газете» была открыта специальная рубрика, так называемый «украинский куток», в расчете на то, что крестьяне будут присылать заметки на украинском языке. Что же получилось? «После двух-трех заметок „Куток“ заглох», «крестьянство осталось глухим, совершенно не интересуясь данным вопросом… Жители не считают себя хохлами».

Сходная ситуация обнаруживается и в Таганрогском округе. Прослышав о возможном пересмотре границы, местное сельское население высказалось за вхождение в состав РСФСР. Помимо чисто экономических мотивов, прозвучало мнение о том, что в данный момент жители испытывают «тяготение к русскому языку». Граждане слободы Матвеев Курган Таганрогского округа также высказались против «изучения чуждого населению языка», отмечая «непонимание всех распоряжений советского правительства, издаваемых на украинском языке».

«Нежелание примириться в особенности с украинизацией школ, письмоводства и т. п.» высказали крестьяне Амвросиевского района Сталинского округа Донской губернии. А жители Екатериновского района Таганрогского округа написали письмо-заявление председателю ЦИК СССР М.И. Калинину с просьбой о присоединении района к РСФСР, мотивируя это тем, что «украинский язык мы уже забыли, охотно мы и наши дети учим русский язык. Украинская литература для нас непонятна».

В 1928 г. украинские чекисты подготовили справку об украинизации школы в Кубанском и Донском округах Северного Кавказа и об отношении к ней населения. Отношение местных жителей, которых официально считали украинцами, к украинизации не изменилось. «Украинизация школы… не встречает широкого сочувственного отношения среди местного населения, – говорится в справке. – В большинстве случаев преподавание на украинском языке вызывает явное недовольство, как среди иногородних, так и казачества».

Сотрудники ГПУ признали, что местное население не понимало литературного украинского языка, значительно отличавшегося от «местного наречия». К тому же из русских школ был обеспечен «бесперебойный переход учащихся в учебные заведения повышенного типа». В результате на Кубани и Дону русские школы были переполнены, тогда как в украинских ощущался недобор учащихся. Например, в станице Пашковская Кубанского округа в 1927/1928 учебном году в украинскую школу поступило всего 14 человек, а в русскую школу – 144; в станице Корсунской того же округа в первую группу украинской школы записалось только 10 человек, в русскую же – 130; «то же имело место в станицах Гривенской, Поповнической, Северской, Холмской и ряде других». Родители учащихся стремились перевести своих детей из украинских школ в русские. Когда они писали соответствующие заявления, то указывали, что «не считают себя украинцами».

Сотрудники ГПУ, знакомясь с ситуацией на Дону и Кубани, старательно изучали настроения рядовых граждан. Высказывания последних были обобщены и приводились в указанной справке. Особенно часто встречались выражения типа «советская власть навязывает украинизацию против нашей воли», «наши дети портятся в украинских школах по приказу советской власти».

Данные ГПУ подтверждают и другие источники. Так, в июле 1928 г. при Кубанском окрисполкоме было созвано совещание по украинизации. Участница совещания Борисенко, работавшая учительницей в станице Марьянской на Кубани, отмечала отрицательное отношение местного населения к украинской школе. За все время существования этой школы в данной станице (а она была образована еще до революции) состоялся только один выпуск. Борисенко замечала: «Население в нашей станице против украинского языка». Она привела интересный пример:

«В прошлом году в нашей станице украинизовались все школы… И что же получается?
Родители подают заявления, чтобы одна-две группы были русские. Заявления отклонили. Они настаивают, кинулись хлопотать сюда, в район, в округ». Другой участник совещания отмечал: «Число украинских школ у нас увеличивается, но число учащихся в них уменьшается».
Лишь со временем у власти появилось и отчетливое понимание того, что украинские политики попытаются использовать украинизацию в своих собственных целях. К началу 1930-х гг. очагами антисоветского сопротивления стали те районы Кубани, где работали сотрудники Наркомата народного просвещения УССР и активисты национального возрождения. Так, «самая украинская» кубанская станица Полтавская характеризовалась в политдонесениях ОГПУ как «наиболее контрреволюционно активная». На территории станицы действовали «крупные банды и контрреволюционные организации украинской направленности».

26 декабря 1932 г. постановлением Северо-Кавказского краевого исполнительного комитета украинизация на территории края была приостановлена. Выпуск периодических изданий на украинском языке и всякая издательская деятельность в срочном порядке прекращены. Оставшиеся газеты должны были в трехдневный срок перейти на русский язык. Радиовещание подлежало немедленной русификации. Официальное делопроизводство переводилось на русский язык в четырехдневный срок к 1 января 1933 г. Все школы планировалось русифицировать к осени 1933 г. Как вспоминал очевидец того времени, «в тридцать третьем в школу пошел. Украинский язык был кругом на Кубани. Занимались в школе на украинском языку. С полгода. А с полгода – на русский перевели».

Установленные властью темпы «реверсной руссификации» поражали, что, впрочем, свидетельствовало о том, что «обратно – легче».
В одном из краевых постановлений 1933 г. отмечалось, что «украинизация ряда районов и станиц, проводившаяся на Северном Кавказе, не вытекает из культурных интересов населения и служит легальной формой классовому врагу для организации сопротивления мероприятиям советской власти и создания под этим прикрытием своих контрреволюционных организаций». В Постановлении СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 10 января 1933 г. отмечалось, что «в период успешной ликвидации капиталистических элементов в городе и кулачества в деревне разные украинизаторы на территории украинских районов РСФСР … оживили все националистические элементы, переходя на путь вредительства, … контрреволюционного саботажа… Все это заставляет партию и правительство перевести все украинизированные учреждения и школы на территории РСФСР на русский язык».

В итоге кремлевские украинизаторы оказались и сами не рады  пожинать плоды умов своих, и лавочку украинизации решено было срочно прикрыть. Дело сворачивалось споро и сопровождалось, как водится, чистками партийных и советских активов, арестами и тюремными заключениями сторонников «украинского дела», породив огромное количество слухов и взаимоисключающих оценок «украинской» политики власти.

А тем временем во МХАТе продолжала идти пьеса Булгакова «Дни Турбиных», и со сцены в зал каждый раз бросалась гневная реплика о «чертовой комедии с украинизацией».

Жаль, не известно, как реагировала на нее московская публика. А прочим театрам ставить «Дни Турбиных» было воспрещено.



P.S. А вот любопытно, на каком языке было писано запорожцами письмо турецкому султану?
На турецком?
На "мове"?
Tags: Зона "У"
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments