?

Log in

По этому поводу могу сказать одно.

Народец не столько дегенеративного фотографа с Альбиона защищает с его "швободой творчества", сколько в ярость от одного упоминания имени Анны Кузнецовой - уполномоченного по правам ребенка, приходит, бо "попадья" и к тому же многодетная мать. А заодно и красавица.

На дух они верующих не переносят.

Апокрифическое

Заседание парткома
Однажды, почуяв запах паленого, поэт Владимир Маяковский подал заявление о вступлении в партию. На заседании парткома члены его решили пройтись по Автобиографии кандидата.

- Чем кончается «Анти-Дюринг»? - спросил его ветеран всех Интернационалов Фридрих Энгельс.

Чем кончается «Анна Каренина»? – спросил его ветеран партии бывший граф Лев Толстой.

- Товарищ Маяковский, - а почему вы скрыли от партии, что являетесь столбовым дворянином? - спросил с расстановкой товарищ Сталин.

Маяковский не смог удовлетворительно ответить ни на один из вопросов и, придя домой, застрелился.

Когда позднее НКВД предъявило Льву Толстому обвинение в связи с Анной Карениной и доведении ее и Маяковского до самоубийства, тот ответил, что сам не раз мечтал повеситься и сесть в тюрьму.

Следствие учло это обстоятельство.

Апокрифическое

Кто кого
Встретились однажды американский президент Гарри Труман с народным комиссаром иностранных дел товарищем Вячеславом Молотовым и разговорились о высокой политике. Чуть до драки дело не дошло.

И  говорит товарищу Молотову Гарри Труман, дескать, давай так сделаем, кто кого на фортепьянах переиграет, за тем и последнее слово. Ударили по рукам. Только не знал он, бедолага из штата Миссури, что Вячеслав Михайлович на пианино сам кого хочешь обставит.

Приходят они домой к Труману, а у того на верхней крышке пианино уже какая-то звезда голливудская в игривой позе расположилась - в туфлях с вырезом на носке. Точно проститутка какая.

Глянул на ее педикюр товарищ Молотов через свое пенсне и понял, что никакая она не звезда, а травиата бесстыжая. Хотел он было сплюнуть, да сдержался и только чертыхнулся про себя от души.

Сел Труман за пианино, а девица кладет ему ноги на плечо и говорит: «Играй, Гарри, да получше! У нас с тобой сегодня гость высокий!». И хохочет непотребно.

Сыграл Труман рэгтайм, а Молотов ему в ответ «Мурку». Труман - «Караван» Дюка Эллингтона, а Молотов – «Осенний сон», Труман что-то голливудское, а Молотов - «Марш Буденного».

И слезла та девица с пианино, и ноги в срамных туфлях под себя подобрала.

Устал Труман и выдохся. Дышит тяжело.

- А теперь, - говорит ему товарищ Молотов, - давай на струнных состязаться! И достает мандолину, с которой он на все переговоры ходил. Он на ней перед революцией в синематографе в Вологде играл и купчин до слез доводил. И как врежет он «Реквием» Моцарта, так что травиата падшая и разрыдалась. Всю душу ей товарищ Молотов наизнанку вывернул. А чтобы утешить ее, дуреху, сбацал ей товарищ Молотов «Камаринскую».

А Труман нервно курит в сторонке и в кармане мелочь машинально перебирает.
Спекся начальник Америки.
Продулся вчистую.
Но политических уступок, как договаривались, делать не стал.

И понял тогда товарищ Молотов, что пора настала лихая, и Америка слова уже не держит и за базар не отвечает.

Плюнул товарищ Молотов и ушел. Ну не войну же с Америкой было из-за «Реквиема» с «Камаринской» начинать.

А переиграть товарища Молотова никто не мог: ни Рузвельт, ни Черчилль, ни Гитлер с Риббентропом: ни на пианино, ни на мандолине, ни в преферанс.

Апокрифическое

Кузены

Однажды Царь пожаловал военному лекарю капитану Дмитрию Ильичу Ульянову орден Святыя Анны. Представление начальства поддержал жандармский полковник К.П. Немирович-Данченко, курировавший деятельность Дмитрия Ильича, и приходившийся кузеном основателю Художественного театра Владимиру Ивановичу Немировичу-Данченко.

В рапорте по начальству полковник К.П. Немирович-Данченко отмечал, что с подрывным элементом капитан Д.И. Ульянов оказался связан не из своей неблагонамеренности, а в силу человекоугодия, поскольку по доброте и чистоте сердца своего он не мог отказать ни в чем никому. В заключении рапорта говорилось, что поднадзорный капитан Д.И. Ульянов твердо встал на путь исправления.

В свою очередь доктор А.П. Чехов написал о награждении своего коллеги и знакомца Д.И. Ульянова рассказ «Анна на шее», а кузен полковника К.П. Немировича Данченко Владимир Иванович Немирович Данченко поставил в своем Художественном театре по этому рассказу спектакль.

После победы Великого Октября Владимиру Ивановичу Немировичу-Данченко стало неудобно, что его кузен-полковник налагал на Дмитрия Ильича административные взыскания и потому всегда приглашал бывшего капитана Ульянова к себе в театр, в буфете которого все упрашивали его пройти вне очереди.

Спектакль «Анна на шее» очень любил товарищ Сталин, по-дружески курировавший обоих кузенов, и на него он постоянно брал с собой в ложу Дмитрия Ильича, а тт. Молотова, Орджоникидзе и Микояна не брал.

Однажды товарищ Сталин спросил Пушкина, что, по его мнению, символизирует образ «Анны на шее» применительно к Дмитрию Ильичу.

- Революцию, товарищ Сталин, - ответил, не задумываясь Пушкин, на что товарищ Сталин хмыкнул в усы.

Ответ Пушкина вошел потом во все школьные учебники по литературе.

Апокрифическое

Булгаков и Ленин

Писатель Михаил Булгаков с удовольствием писал о бесовщине, «сидел» на морфии, и его регулярно преследовали кошмары. Поэтому он проходил сеансы психотерапии у доктора Викентия Вересаева, которому ассистировал доктор Дмитрий Ильич Ульянов, сам лечившийся от дружбы с Бахусом у своего друга писателя Вересаева. Самого же писателя и доктора Вересаева бесовщина не мучила, потому что он к ней привык.

Жил же иногородний писатель Михаил Булгаков в Москве на жилплощади, которую предоставила ему Надежда Константиновна Крупская-Ленина.

По этому поводу писатель и врач Михаил Булгаков не раз говорил, что всему лучшему в своей жизни он обязан Ильичу, под которым он себя, наряду с прочими, периодически подчищал.

Апокрифическое

Много шума из ничего

Главврач ялтинского санатория Дмитрий Ильич Ульянов и отдыхающий Людвиг Иванович Бетховен были приятели и любили по вечерам играть на гармони и попивать крымскую Массандру. В том же санатории  поправляла свое здоровье и красотка Фанни Каплан, положившая глаз на обоих и возмечтавшая выйти за кого-нибудь из них замуж.

Однако ни Дмитрий Ильич, ни Людвиг Иванович не обращали на Фанни Каплан как на женщину никакого внимания и продолжали играть на гармони Дмитрия Ильича и попивать Массандру.

Однажды Фанни Каплан это надоело, и чтобы обратить на себя внимание Дмитрия Ильича и Людвига Ивановича она решила пальнуть пулей во Владимира Ильича.

После получения известия о покушении на брата Дмитрий Ильич запил, а Людвиг Иванович вдохновился и написал загодя нечеловеческий похоронный марш. Однако внимания на Фанни Каплан как на женщину никто из них после этого так и не обратил.
 

Апокрифическое

Копирайт

Однажды Дмитрий Ильич Ульянов познакомился в Ялте с композитором Людвигом Ивановичем Бетховеном, лечившимся в санатории, в котором Дмитрий Ильич был главврачом.

Дмитрий Ильич любил играть на гармони и частенько развлекал Людвига Ивановича своими импровизациями. Одна из них пришлась по душе великому композитору, и тот выдал ее за свою, назвав пиесу «Сурок».

Брат Володя, прознавши о такой наглости Людвига Ивановича, хотел было его расстрелять, но передумал, смекнув, что тогда некому будет писать нечеловеческую музыку, а к брату Мите он всегда относился свысока.

Дмитрий же Ильич был не в претензии к обоим: ему было важно, чтобы народу нравилась его музыка.

Profile

прокурор 2
sozecatel_51
sozercatel_51

Latest Month

September 2016
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow